Вспомнил бы он, что у нее маленькая родинка недалеко от левого уха? Замечал ли он прежде, какой теплый жар идет от ее кожи? Или что в ее красивых карих глазах имеются золотистые пятнышки прямо вокруг зрачка?
Как он мог танцевать с ней такое количество раз, и не замечать, что ее губы были полными и мягкими, и просто созданными для поцелуев?
Она облизывала губы, когда нервничала. Он видел, как она делала это, прямо на днях. И, конечно же, она сделала это сейчас в тот самый момент за все годы их знакомства, когда он держал ее, можно сказать в объятиях, и от вида ее язычка, все его тело напряглось.
– Ты не уродлива, - сказал он ей, его голос был низкий и настойчивый.
Ее глаза расширились.
– Ты прекрасна, - прошептал он.
– Нет, - тихо сказала она, это было не больше, чем дыхание, - Не говори того, во что не веришь.
Его пальцы сжали ее плечи.
– Ты прекрасна, - повторил он, - Я не знаю как…Я не знаю когда…
Он прикоснулся рукой к ее губам, чувствуя ее горячее дыхание на кончиках своих пальцев.
– Но ты прекрасна, - тихо прошептал он.
Он наклонился вперед, и поцеловал ее, медленно, благоговейно, очень удивленный, что это все-таки случилось, и что он ее так ужасно хочет. Шок прошел, сменился простым примитивным желанием заклеймить ее, заявить на нее свои права, поставить на ней знак, что она его.
Его?
Он слегка отклонил голову, и посмотрел на нее, его глаза осматривали ее лицо.
Почему бы и нет?
– Что это? - прошептала она.
– Ты прекрасна, - сказал он, покачивая головой в замешательстве.
- Я не знаю, почему никто этого не видит.
Что- то теплое и чудесное появилось и начало распространяться по телу Пенелопы. Она не могла объяснить что это; это было так, словно кто-то нагрел ее кровь. Это начиналось в ее сердце и медленно распространялось на руки, живот и кончики пальцев.
Это сделало ее легкомысленной. Это сделало ее удовлетворенной.
Это сделало ее цельной.
Она не была прекрасна. Она знала, что она не прекрасна, она знала, что никогда не станет больше, чем немного привлекательной, но когда он смотрел на нее…
Она чувствовала себя прекрасной.
Она чувствовала себя такой, как никогда прежде. Он поцеловал ее снова. Его губы в этот раз были голодными, покусывая и лаская, они пробуждали ее тело, раскрепощали ее душу. Ее живот начало странно покалывать, ее кожа пылала и нуждалась в нем, особенно там, где его руки касались ее тела через тонкую зеленую ткань ее платья."
"И ни разу ей в голову не пришла мысль, что это не правильно.
