– Мне бы хотелось, чтобы ты поменьше читала, - вздохнула Порция, - Я бы, возможно, давно бы отдала тебя замуж, если бы ты больше внимания обращала на светские добродетели, и меньше…гораздо меньше на…
Пенелопа просто обязана была переспросить.
– Меньше на что?
– Я даже не знаю. О чем ты думаешь, когда уставишься глазами в пространство и витаешь в облаках все дни напролет?
– Я просто думаю, - тихо ответила Пенелопа. - Иногда мне нравиться остановиться и подумать.
– Остановить что? - хотела знать Порция.
Пенелопа не смогла не улыбнуться.
Сам вопрос Порции, казалось, воплощал в себе все то, что отличало мать от дочери.
– Ничего, мама, - сказала Пенелопа, - Правда, ничего.
Порция выглядела так, словно хотела сказать еще что-то, но передумала. А может, она просто проголодалась. Она схватила бисквит с чайного подноса, и сунула его в рот.
Пенелопа собралась, было взять последний бисквит, но затем, решила оставить его матери. Пусть лучше материнский рот будет подольше занят. Меньше всего ей хотелось сейчас беседовать о Бриджертоне.
***
– Колин вернулся!
Пенелопа оторвала взгляд от книги - Краткая история Греции - чтобы увидеть Элоизу Бриджертон, врывающуюся к ней в комнату. Как обычно, об Элоизе не доложили. Дворецкий Физеренгтонов так часто ее видел в доме, что уже стал воспринимать, как члена их семьи.
– Неужели? - переспросила Пенелопа, удачно изображая (по ее собственному мнению) довольно реалистическое безразличие. Разумеется, она успела засунуть историю Греции под Матильду, роман Филдинга, бывший довольно популярным в прошлом году.
Практически у всех этот роман стоял на туалетном столике. К тому же роман было достаточно толст, чтобы закрыть Краткую историю.
Элоиза села за письменный стол Пенелопы."
"– Это так, и он ужасно загорел. Думаю, он все время был на солнце.
– Он был Греции, не так ли?
Элоиза покачала головой.
– Он сказал, что война все ухудшила, и находиться сейчас, там стало очень опасно. Вместо Греции, он поехал на Кипр.
– Ну, ну, - сказала Пенелопа с улыбкой, - Леди Уислдаун все-таки ошиблась.
Элоиза улыбнулась дерзкой улыбкой Бриджертонов, и снова Пенелопа подумала, как удачно, что у нее есть такая близкая подруга, как Элоиза. Она и Элоиза были неразлучны, с тех самых пор, как им стало по семнадцать. Они вместе проводили лондонские Сезоны, вместе взрослели, и к ужасу их матерей, вместе стали старыми девами.
Элоиза утверждала, что она еще не встретила подходящего человека.
Пенелопу же, конечно, никто не спрашивал.
