– Это отодвигает нас на задний план, - сказал Энтони, как только он встал рядом с Колином.
Он кивнул присутствующим дамам в знак приветствия.
– Элоиза. Леди Данбери. Пенелопа.
– Я не думаю, что сейчас кто-нибудь будет слушать объявление Энтони, - проговорила Вайолет, осматривая зал.
Гудение продолжалось неустанно. Листки, все еще кружили в воздухе, люди хватали их, или поднимали те, которые уже приземлились на пол. Шепчущий гул был постоянен, был такой резкий и раздражающий, что Колин почувствовал, как у него потихоньку сносит крышу.
Он должен выбраться отсюда. Прямо сейчас. Или как можно скорее.
Его голова разрывалась от криков, и ему стало слишком жарко. Это было почти как страсть, кроме того, что это не была страсть, это была ярость, это было возмущение, и ужасное темно чувство, что он был предан одним человеком, который сейчас стоял рядом с ним и молчал.
Это было странно. Он знал, что Пенелопа была этой тайной, что она больше всего теряет из-за заявления Крессиды.
Но, так или иначе, это прекратило иметь значение. Теперь они были одной командой, а она начала действовать без него. Она не имела никакого права поставить себя в такое сомнительное положение, даже не поговорив с ним сначала. Он был ее мужем, или точнее будет, и его Господу данная клятва обязывала его защищать ее, желала она того или нет.
– Колин? - проговорила его мать, - С тобой все хорошо? Ты выглядишь довольно странно.
– Делай объявление, - сказал Колин, поворачиваясь к Энтони. - Пенелопа нехорошо себя чувствует, и мне необходимо отвезти ее домой.
– Тебе нехорошо? - спросила Элоиза у Пенелопы. - Что случилось? Ты все время молчишь.
К чести Пенелопы, она довольно сносно справилась.
– Я боюсь, небольшая головная боль.
– Да, да, Энтони, - сказала Вайолет, - Все же выступи вперед и сделай это объявление, чтобы после него Колин и Пенелопа могли вместе танцевать вальс.
Она не может уехать, пока ты это не сделаешь.
Энтони кивнул, соглашаясь, затем двинулся вместе с Колином и Пенелопой в центр зала. Горнист издал громкий пронзительный звук на своей трубе, приказывая завсегдатаям вечеринок успокоится, и немного помолчать.
Все они повиновались, возможно, потому, что надеялись, следующее объявление будет о леди Уислдаун.
– Леди и Джентльмены, - начал Энтони громко, принимая бокал шампанского от лакея.
