Когда, наконец, она смогла заговорить (причем голос у нее появился, как ни больно ей было отменить, на целых три секунды позже, чем у любого нормального человека).
– Ох, нет, это я должна принести вас свои извинения. Моя шляпка слетела с головы, и…
Она замолчал, внезапно осознав, что он-то как раз не извинялся. Таким образом, было глупо противоречить ему.
– Да, ничего страшного, - сказал он, даря ей немного удивленную улыбку, - Я…О, добрый день, Дафна! А я и не знал, что ты гуляешь в парке.
Пенелопа резко обернулась, и оказалась лицом к лицу с Дафной Бриджертон, которая стояла рядом с матерью Пенелопы.
Последняя нахмурилась, и сердито прошипела:
– Что ты здесь наделала, Пенелопа Физеренгтон?
Пенелопа не могла ответить:
– Ничего, - потому что, правда, как раз была в том, что несчастный случай произошел исключительно по ее вине. Она только что выставила себя дурой перед - и это было очевидно, судя по выражению лица матери - очень достойным холостяком.
Но, конечно, матери и в голову не пришло, что у нее имелся хоть малейший шанс видеть его, в качестве ее мужа.
Миссис Физеренгтон имела большие матримониальные надежды в отношении своих старших дочерей. Кроме того, Пенелопа не была еще представлена в светском обществе.
Но если, миссис Физеренгтон и намеривалась ругать ее дальше, она не могла этого сделать. Все ее внимание в данный момент было сосредоточено на всемогущих Бриджертонах, к которым относился, быстро поняла Пенелопа, и этот молодой человек, только что выкупавшийся в грязи.
– Я надеюсь, ваш сын не пострадал? - обратилась миссис Физеренгтон к леди Бриджертон.
– Все в полном порядке, - прервал ее Колин, вставая и делая пробный шаг, пока леди Бриджертон не успела окружить его материнской заботой и вниманием.
Всех представили друг другу, но дальнейшее было не столь важно. В основном потому, что Колин довольно быстро и точно распознал в миссис Физеренгтон мать, пытающуюся сосватать своих дочерей. Пенелопа не удивилась, когда, поняв это, он быстро ретировался.
Но удар попал в цель. У Пенелопы появился предмет мечтаний.
Этой же ночью, наверно, в тысячный раз, прокручивая в уме их случайную встречу, ей пришло на ум, как замечательно было бы, если можно было сказать, что она влюбилась в него в тот момент, когда он целовал ее руку перед танцем. Его красивые зеленые глаза сверкнули дьявольскими искорками, в то время как его пальцы сжали ее руку немного сильнее, чем принято.
