Затем он столкнулся со своими братьями, и они стали его мучить насчет женитьбы так, как это могут делать только братья, и следующим, что он сделал, это объявил очень громким голосом, что он не собирается жениться на Пенелопе Физеренгтон!
К несчастью в этот момент, Пенелопа стояла в дверном проем, ее рука была прижата к губам, ее глаза были широко открыты, и в них стояла боль и замешательство, а также наверно еще дюжина других неприятных эмоций, до которых он стыдился доискиваться.
Это было одно из самых ужасных мгновений в его жизни.
Единственное мгновение, фактически, которое он прилагал усилия забыть. Он не думал, что Пенелопа обожала и любила его - по крайней мере, не больше, чем другие молодые леди - а он так смутил ее. Выбирать ее имя для такого объявления…
Это было непростительно.
Он принес извинения, и конечно, она их приняла, но он никогда не будет по-настоящему прощен.
И теперь, он забылся и оскорбил ее снова. Не прямым способом, конечно, но он должен был подумать немного больше и усерднее, прежде чем начать жаловаться на свою жизнь
Проклятье, это звучало глупо, даже для него.
О чем он должен был в таком случае жаловаться?
Ни о чем.
И все же была это изводящая пустота внутри. Тоска о чем-то, что он не мог никак определить. Он ревновал к братьям, Боже, он ревновал к их любимому делу и их успехам.
Единственная отметка, которую оставил Колин в этом мире, была светская хроника леди Уислдаун. Какая изысканная шутка.
Но все относительно, не так ли? И по сравнению с Пенелопой, он вообще не имел причин для жалоб.
Это означало, вероятно, что ему следовало держать свои мысли при себе. Ему не нравилось думать о ней, как о забытой на полке старой деве, но он предположил, что это было точное изображение ее жизни. И эта позиция не приносила особого почтения в британском обществе.
Фактически, это была ситуация, о которой могли жаловаться многие люди. Горько.
Пенелопа никогда не показывала больше, чем стоическое не согласие со своей участью, но, по крайней мере, она принимала ее.
Хотя, кто знает?
Возможно, Пенелопа мечтала и надеялась о другой жизни, а не о жизни вместе с матерью и сестрой в их небольшом доме на Маунт-стрит.
Возможно, у нее были планы и собственные цели, но она держала их в себе под завесой достоинства и юмора.
Возможно, в ней было гораздо больше спрятано, чем казалось.
Возможно, подумал он с вздохом, она заслуживает извинений.
