– Так чем я обязана удовольствию видеть тебя здесь? - спросила она, садясь на мамину, немного обесцветившуюся со временем, желтую дамасскую софу.
Колин сел напротив нее на довольно неудобный, прямо сказать, старый и потертый стул. Он наклонился вперед, положив руки на колени, и Пенелопа тут же поняла: что-то случилось. Это совсем не была принятая поза джентльмена во время светского визита. Он выглядел слишком смущенным и был слишком напряжен.
– Дело довольно серьезное, - сказал он, лицо его было мрачным.
Пенелопа близка была к тому, чтобы вскочить на ноги и забегать по комнате:
– Что случилось? Кто-нибудь заболел?
– Нет-нет, совсем не в этом дело, - он замолчал на некоторое время, взъерошил рукой волосы, и сделал глубокий вздох.
- Это насчет Элоизы.
– А что с ней?
– Я не знаю, как сказать это. Я… У тебя есть чего-нибудь перекусить?
Пенелопа была готова свернуть ему шею.
– Ради Бога, Колин!
– Прости, - пробормотал он, - Я ничего не ел весь день.
– Во-первых, я уверена, - сказала Пенелопа нетерпеливо, - Бриарли уже почти приготовил поднос, и скоро его принесет.
Теперь, ты, наконец, скажешь, что случилось, или планируешь подождать до тех пор, пока я не взорвусь от нетерпения.
– Я думаю, она и есть леди Уислдаун, - выпалил он.
Челюсть Пенелопы упала. Она не была уверена в том, что он скажет, но не до такой же степени.
– Пенелопа, ты слышишь меня?
– Элоиза? - переспросила она, хотя она точно слышала, что он сказал.
Он кивнул.
– Она не может быть леди Уислдаун!
Он встал, и начал нервно вышагивать туда-сюда.
– Почему нет?
– Потому…потому…Почему? Потому что нет такого способа, чтобы она не могла делать это десять лет, а я ни о чем не подозревала.
Выражение его лица из взволнованного превратилось в презрительное.
– Я сомневаюсь, что ты посвящена во все тайны Элоизы.
– Конечно, нет, - ответила Пенелопа, кидая на него раздражительный взгляд, - Но я могу сказать тебе, что абсолютно уверенна в том, что Элоиза не могла скрывать секрет такой величины от меня в течение долгих десяти лет.
Она просто не способна на это.
– Пенелопа, она самый любопытный человек, из всех кого я знаю.
– Ну, ладно, это действительно так, - согласилась Пенелопа, - Кроме, наверно, моей мамы, я полагаю. Но этого недостаточно, чтобы обвинить ее.
Колин прекратил вышагивать, и уперев руки в бока, сказал:
– Она всегда записывает события, которые происходят.
– Почему ты так думаешь?
Он потер пальцами одной руки ладонь другой.
– Заляпана чернилами. Постоянно.
