Ромашка для Терновника

Что это было? Он что, за меня заступился? Даже не знала, что было бы хуже: попасть в лапы пьяных студентов или заиметь врага в лице Звездецкой. Я не глупая, видела, как она на меня смотрела — зло и однозначно обещая «весёлую» жизнь в универе.

Как так вышло-то? Полтора года меня никто не замечал… Нечего было замечать — одевалась я скромно, почти ни с кем не общалась, училась хорошо, на вписках не бывала. Надо же мне было вляпаться так неделю назад!

В тот злосчастный день мы с Яром слегка повздорили перед моим уходом на пары, и я была не в настроении, всё гоняла в голове мысли.

Даже лекции слушала невнимательно. В последнее время мне казалось, что Ярослав относится ко мне потребительски. Это поначалу, когда он только снял у меня комнату, парню приходилось красиво ухаживать. Стараться, убеждать в своей искренности. Сейчас же, когда мы уже четыре месяца жили в моей квартире как пара, я всё чаще стала замечать, что он расслабился, почувствовал себя хозяином положения и обосновался в чужом доме, как та лисичка со скалочкой. Меня это не устраивало категорически. Планировала серьезно с ним сегодня поговорить и, прокручивая в голове монолог, зазевалась, налетев на что-то твердое. Послышался звук упавшего и разбившегося о мраморные плиты университетского пола предмета.

Телефон. Дорогой. Отметила это, уставившись на испорченный гаджет. Он сиротливо валялся у дорогих мужских ботинок. Подняла глаза на их хозяина и провалилась в злой омут прекрасных зелёных глаз Тимура Тернева.

Конечно, я его знала, кто ж его не знал? Личность яркая, скандально известная, я бы сказала. Он богат, влиятелен, владеет шикарной машиной и передвигается по универу — в редкие часы своего в нём появления — в компании такой же золотой молодёжи. Небожитель, одним словом.

— Смотри, куда прешь, овца! — взвизгнула Лиза Звездецкая, та ещё звезда и стерва, а по слухам — девушка Тернева.

Возможно, слухи и не врут: висела она на его руке вполне собственнически, да и выступила сейчас, опередив пострадавшую сторону, с полным осознанием такого права.

— Ух, какая напуганная мышка, — а это обрадовался друг Тернева, Ден Красавский: балагур, бабник и тоже золотой мальчик.

Странно, что галдели вокруг все, и только владелец разбитого телефона молчал, прожигая меня своими пронзительными зелёными лучами. Чего он так смотрит?

По спине пробежал холодок. Понятия не имела, что он мне хотел показать этим взглядом, но страшно стало перманентно.