Ромовая бабочка

– Вот гад! Можно подумать, я сама не умею управлять этой посудиной! – чуть ли не топая красивой ножкой, возмущалась Волконская.

Она, как и я, не любила, когда что-то шло не по ее плану.

– Лис, угомонись! – прикрикнул я в попытке быть услышанным.

Она резко развернулась ко мне, уже открывая рот, чтобы теперь оторваться на мне. Приготовился получить порцию яда.

Алиса замолчала, и тишина на фоне всплеска волн о борт яхты и крика птиц стала неожиданной. Она несколько секунд, не моргая, смотрела на меня, потом на мою руку и снова в глаза.

Я не мог сдержать улыбку. Стало весело от того, что, оказывается, есть в этом мире нечто, способное заставить замолчать это эмоциональное создание.

– Алис, я в порядке. Не надо реанимации и вертолётов, – обхватывая ее запястье, притянул чуть ближе к себе. – И вообще, я жду обещанного поцелуя. Можно два, раз я всё-таки немного пострадал в этой неравной битве.

Мне беспрепятственно позволили усадить женское тело на свои колени и даже не прокомментировали поглаживания по попе.

Алиса, словно зачарованная, провела пальцами по моим мокрым волосам, зачесывая их назад.

– Ты мокрый, – тихо прошептала она, стирая подушечками пальцев капли с моего лица: глаз, щек и губ.

Веселье, охватившее меня минуту назад, ушло. Вместо него пришла острая нужда в конкретном человеке.

– Тебе это мешает?! Мне пойти высушиться?

– Нет, – быстрый и твёрдый ответ. – Мне все равно."

"Её ладони с лица скользнули на затылок, плотно его обхватывая, как будто я бы начал сопротивляться.

Она медленно приблизилась к моему лицу, опаляя дыханием. Не закрывая глаз, ее губы аккуратно прикоснулись к моим. Я бездействовал, только старался расслабиться, чтобы не сорваться. Алиса усилила нажим и прошлась язычком по нижней губе. Я же всё сильнее терялся в глубине женских глаз. Никогда не целовался с открытыми глазами, вообще не понимал, зачем это. Вот только именно с ней я хотел видеть, как меняется цвет её радужки и дрожат ресницы.

Моего контроля хватило ещё на пару секунд, а потом я уже сам руководил парадом в честь моего награждения.

Я с наслаждением наблюдал, как страсть затопляет голубой взгляд, чувствовал напряжение в её теле и лёгкую дрожь в пальцах, что с силой стискивали мои волосы. Видел беззащитность моей Бабочки, чувствовал ту ранимую душу, что она прикрывала от чужих глаз сарказмом и беспечностью.

Я первым прервал наш поцелуй, понимая, что превышаю предел своего терпения.