Ромовая бабочка

Вид его голой груди с мелкими темными волосами и порослью, убегающей за пояс штанов, натолкнул на мысли другого рода. Тут же подключились воспоминания сегодняшней ночи, что пришлось сглотнуть нервный ком и облизнуть пересохшие и всё ещё немного припухшие от нещадных поцелуев губы.

Эротический подтекст моих мыслей решила скрыть, так что шустро подползла к краю кровати, при этом опуская глаза вниз. Как только нащупала босыми ногами пол, рванула в сторону моего временного спасения.

Глаза вниз. Ой! А какой у нас в номере ковролин красивый…пушистый.

Миша не раз говорил, что глаза меня сдают первыми. Сдаваться сейчас в плен этому горилле – последнее дело. Первые два шага были удачными, а на третьем я споткнулась! Точнее, мне помогли споткнуться, перехватив край моего простынного шлейфа. Я кое-как удержалась на ногах.

– Не так быстро, Бабочка моя! Я тебе сначала крылышки малость подправлю!

Прозвучало как обещание чего-то плохого! А чувство досады от совершенного ещё больше угнетало.

Не то чтобы я жалела, но после первой ночи и относительного перемирия именно я снова начинала войну.

Мой побег был окончательно прерван, когда Савельев, перехватив меня за талию одной рукой, прижал к себе. Я попыталась дернуться, но мужчинка разозлился по-настоящему, так что мои попытки, вырваться из захвата, можно сравнить разве что только с болтанием гусеницы в клюве птички.

Его горячее дыхание обжигало кожу шеи, поднимая дыбом волоски на затылке.

Продолжая удерживать меня одной лапой, вторую снобик запустил под мой воображаемый палантин. Пальцы Ромы скользнули по талии на живот, потом на бедро, заставляя сжиматься мои внутренности от вспышек желания. Я непроизвольно прогнулась в спине, запрокидывая голову ему на плечо и прижимаясь своей голой спиной к его груди. Мне определенно хотелось вернуться в постель и очень быстро из-за нашего опоздания повторить парочку моментов из ночных танцев.

Судя по стояку, упирающемуся мне в попу, мой партнёр был на той же дорожке. Так что шлепка и огненной боли в ягодице я точно не ожидала!

– Ай, Савельев! Твою аристократию мать! Больно! – теперь я взревела ультразвуковой волной.

Кожа в месте «воспитательного поцелуя» горела и пульсировала. Рука у снобика очень тяжёлая, а уж «души» в этот шлепок он вложил под самые завязочки.