Коваль с удовольствием поела, наслаждаясь вкусом любимых блюд, потом откинулась на спинку кресла и проговорила:
– Хорошо-то как, господи! Только бы никто не встрял сейчас – я в нирване и возвращаться не планирую.
Женька усмехнулся, потрепал ее по волосам:
– Котенок, не бывает такого, чтобы тебя из нирваны какой-нибудь урод не вынул.
Чистая правда... Через час приехал Грищук, правда, не при погонах, а так, в штатском. На дружескую беседу.
– Виктор Дмитриевич, чему обязана? – удивленно вскинула брови Марина, вставая навстречу гостю и с опаской поглядывая в сторону сидящего на ковре Егорки.
"
"Мальчик в последнее время приобрел нехорошую привычку называть всех незнакомых мужчин ментами, это искренне веселило Маринину охрану и злило саму Марину. Частое общение с охранниками не могло не сказаться на лексиконе ребенка, и теперь Коваль приходилось зорко следить за тем, чтобы он не сболтнул чего. Но сегодня Егор был слишком увлечен разбором машинки, а потому никак не отреагировал на вошедшего Грищука.
– Не хотел лишний раз дергать вас в управление, Марина Викторовна, решил так заехать, пообщаться.
– Проходите, что ж на пороге-то. – Она указала рукой на кресло и крикнула: – Женя, пусть кто-нибудь заберет Егора!
– Да, сейчас, – отозвался Женька откуда-то сверху.
Грищук устроился в кресле, попросил разрешения закурить, и Коваль подвинула ему пепельницу и зажигалку, ту самую, что сама подарила когда-то Малышу на день рождения и с которой так и не смогла расстаться после его гибели.
Грищук повертел ее в руках, разглядывая надпись, закурил.
– Славный мальчик, – кивнул на Егорку, по-прежнему занятого машинкой.
– Да... Женя! Я жду! – крикнула Марина снова, так как никто не торопился увести ребенка и дать ей наконец поговорить.
– Не кричи, я здесь, – Хохол вошел в гостиную, кивнул Грищуку, но руки не подал, сгреб Егорку в охапку и ушел.
– Серьезный охранник у вас, – сказал Грищук, проводив его взглядом, и Марина удивилась про себя: весь город знает, что Жека Хохол ей давно не охранник, а главный мент делает вид, что не в курсе.
«Да и черт с ним, мне-то...»
– Так о чем вы хотели поговорить, Виктор Дмитриевич? – Коваль села в кресло, по привычке вытянув ноги на решетку камина, и Грищук поинтересовался:
– Не боитесь обжечься? Я однажды здорово руку опалил, когда камин растапливал. С тех пор экраном обзавелся.
– Я не люблю экран, предпочитаю живой огонь – так уютнее.
