Роспись по телу

Точнее, отсутствием такового. Развозить молоко в пластиковых пакетах по Москве – это маразм. Ненавижу всю эту суетливую мелкоту. И вообще, ты мне зубы не заговаривай. Ты же обещала мне, что поедешь сейчас со мной.

– Но у меня кружится голова. Я же потеряла много крови.

– Женщинам полезно иногда пускать кровь. Вместе с ней из вас выходит вся дурь.

– Да вы, похоже, всех людей ненавидите. Зачем же тогда жить, если вокруг одни люди?

– Тебя еще раз пырнуть ножом? Больно разговорчивая стала. Поехали к Гел.

Она заметила (или ей показалось), что имя Гел он выговаривает с каким-то почтением и даже нежностью, и ей стало смешно.

Она понимала, что ехать сейчас на квартиру Гел опасно. Во-первых, Фиолетовый ждет от нее расследования в полном смысле этого слова. Он надеется, воспользовавшись ее опытом, талантом сыщика и женской интуицией, понять, кто такая Гел, как она жила или живет, обжита ли квартира и, главное, как давно эта Гел покинула квартиру. Потому что словоохотливый бармен наверняка за определенную мзду объяснил ему, что Гел исчезла и что все попытки других людей встретиться с ней у нее дома закончились ничем, поскольку им никто не открыл, сколько бы они ни стучали и ни звонили. Если же Юля сейчас вместе с Фиолетовым проникнут в квартиру Гел, то ей будет весьма трудно убеждать этого мизантропа в том, что здесь давно никто не живет, поскольку, находясь там, три женщины успели наследить достаточно. Мокрые полотенца, какие-то свежие продукты в холодильнике, косметика всех сортов, духи! Кроме того, впопыхах они могли оставить там и какие-то свои вещи. Фиолетовый не дурак, и он сразу поймет, что она водит его за нос, а потому потеряет к ней доверие и, что не исключается, попытается даже избавиться от нее.

– Вы можете меня, конечно, повезти хоть к черту на рога, но я не смогу даже выйти из машины. Во-первых, повторяю, у меня кружится голова, во-вторых, меня тошнит. Что вы будете делать со мной, если я свалюсь, как куль, прямо на улице, перед домом вашей обожаемой Гел?

– Как, разве я не говорил? На Софийской набережной.

– Это, кажется, в центре?

– Вы обещали рассказать мне про эту Гел. Зачем она вам? Вы собираетесь ее убить?

– Дура. Наоборот – я должен оберегать ее как зеницу ока. Она несет в себе важную информацию, которую ей положено передать мне с глазу на глаз. И если она исчезла, то это могло быть срежиссировано только старым козлом Бахрахом. Но если это так, тогда какой же смысл было ему отправлять это письмо? Короче. Я и так много сказал.