Роспись по телу

Но он слишком долго думал, а потому я передал их другому человеку.

– Но если вы собирались откупиться, то сколько же вы потратили на взятку прокурору или судье, что вам дали все же такой большой срок? Три рубля и три копейки?

– Дура. Тот человек, которому я заплатил, свалился с инфарктом. Мне просто не повезло.

– Значит, надо было подстраховаться.

– Так я и подстраховался. Но этот старый козел Бахрах сдал меня. Подставил. Ну что, Земцова, поела?

– Да, спасибо. Все было очень вкусно.

– Это был последний в твоей жизни ужин.

Она поперхнулась, и кола коричневой пузырчатой жидкостью хлынула изо рта. На них оборачивались. Уж слишком странная была парочка: огромный седой господин с фиолетовым пятном во всю щеку и девушка в черном облегающем платье, под которым на животе торчит что-то большое и непонятное.

– Не поняла… – она подумала, что, может, пока не поздно, закричать на весь ресторан, вызвать милицию? Но тут же услышала:

Она вернулась в машину сонная и разомлевшая от обильной еды и большой кровопотери.

– Поехали? Кстати, почему ты не напомнила мне про аптеку?

– Аптека на Тверской. Можно доехать, а можно и дойти.

– Зачем идти пешком, когда можно проехать на нашем лимузине?

Фиолетовый остановился напротив аптеки «36,6» на Тверской, возле подземного перехода, и отправился за бинтами и шприцами, оставив Юлю одну. Он доверял ей, потому что был уверен в том, что она не сбежит, по многим причинам: она ранена, кроме того, она боится его! И он, как это ни печально, был абсолютно прав.

Оставшись одна, Юля достала телефон и позвонила маме. Уже несколько лет ее мать жила в Москве со своим новым мужем и была, судя по всему, совершенно счастлива. И единственно, что омрачало ее существование, это редкие встречи с дочерью.

– Юля? Ты? Откуда? – услышала она такой близкий и родной голос, и из глаз брызнули слезы.

– Я в Москве. По делам.

– Господи! Как же я рада слышать твой голос. У тебя все хорошо?

– Как я соскучилась по тебе. Знаешь, а мы тебя сегодня вспоминали.

– Ма, как твое здоровье?

– Все хорошо. Ну сделали мне операцию. Несложную. Слава богу, что все позади.

– И ты мне не позвонила? Не вызвала в Москву?

– Но я же слышу. Ты не плачь, а лучше расскажи: что у тебя с Женькой?

Женькой она называла Крымова. Она в душе уже тысячу раз хлестала его по щекам, выговаривала ему все, что думает о нем, но в жизни не видела ни разу.