И только Гел с Харыбиным вели себя так, словно ничего особенного не произошло, и от души смеялись над анекдотами Крымова, запивая их водкой и закусывая поросенком и заливным языком. И вот, когда застолье было в самом разгаре, до Оли с большим опозданием дошло, что она находится в обществе совершенно незнакомых ей людей. Она уже несколько раз поймала на себе довольно странные взгляды, которые бросали на нее Юля и Гел, но вот характера этих взглядов и их явно повышенного к ней интереса она определить так и не сумела. Ей в голову полезли самые нехорошие мысли: а вдруг ее пригласили сюда специально для того, чтобы, напоив и накормив, склонить к групповухе? А что, если эта Юля и Гел – лесбиянки? И кто такой Крымов? Она уже разобралась, что Юля и Крымов – хорошие знакомые, даже, может быть, друзья, которые неожиданно встретились в Москве и теперь ужасно этому радуются.
Гел и Крымов – тоже старые знакомые, но не такие близкие, как с Юлей. Харыбин и Крымов – точно друзья, и Крымов, приехав из Парижа, поселился у Дмитрия дома.
Гел и Харыбин видят друг друга впервые, но это не мешает им веселиться и пить на брудершафт. Юля и Харыбин, похоже, бывшие супруги, которым доставляет сомнительное удовольствие напоминать об этом друг другу. Гел и Юля – подруги. Спрашивается, зачем было Крымову приглашать сюда Олю, зная о том, что здесь и без нее будет весело? Какую роль они решили отвести ей, совершенно чужому человеку, вырванному из привычного теплого мирка своего хорового кружка и семьи? Она вдруг вспомнила, как крадучись переодевалась у себя в спальне, собираясь в ресторан, пока ее муж кормил на кухне дочку.
Она, уходя, лишь бросила: вернусь поздно. И все! Ради чего? И тут вдруг случилось нечто неожиданное: Юля смахнула рукой со стола фужер с вином. Да так лихо, что вслед за вином на платье Оли Белоконь пролился соус из соусника. Оля не знала, как себя вести: разозлиться или придать этому происшествию характер шутки. Юля, тотчас вскочив и с ужасом уставившись на огромное пятно – розоватое, припорошенное тертым хреном, схватила Олю за руку и потащила в женскую уборную, бормоча извинения и делая какие-то знаки вмиг протрезвевшей Гел.
Через минуту Оля, Гел и Юля уже стояли возле большой круглой раковины и пытались носовыми платками с помощью воды смыть пятно. И так случилось, что платье Оли намокло почти до груди.
– Девочки, что происходит? Что вы делаете? Вы хотите, чтобы я ушла? Так я уйду… – Оля была готова заплакать от досады и страха. – Я не стану мешать вам.
