Роспись по телу

Если окажется, что в папке хранятся копии тех самых договоров, которые подписывали Катя Уткина, Гел, Белоконь и Марина Смирнова, то значит, она на верном пути.

Пачка белых листов с аккуратным печатным текстом была запаяна в целлофан, что лишний раз подтверждало Юлину догадку, на какой клад она напала. Она достала бумаги из пакета, и при виде первых строк ее бросило в жар:

Услуги Агента и офиса (со второго года) – 7050 USD».

…Когда она очнулась, то не сразу поняла, что произошло. Оказывается, она уснула, и ее разбудил телефонный звонок.

Это мог быть только Дмитрий, встревоженный ее долгим отсутствием. Но нет, она не станет брать трубку и что-либо ему объяснять. Пусть он думает, что она уже выехала.

Земцова протерла глаза и последний раз посмотрела на разложенные аккуратными стопками на столе бумаги. На русском и английском языках. Бесценные банковские документы, с помощью которых Дмитрий Бахрах может получить несколько десятков миллионов долларов. И это только в Науру.

Были еще какие-то похожие документы, но на других языках и с указанием других вкладчиков, имен которых Юля не знала. А как смешно смотрелись на английском языке фамилии той же Гел и остальных девушек: «Elistratova Galina» или «Utkina», «Belokon»…

Главное, что она знала теперь названия банков, их адреса, телефоны, электронную почту…

Она захлопнула папку, сунула ее в пакет с грязным бельем, проверила еще раз, отключен ли газ, вывернуты ли пробки электричества, и только после этого заперла двери на все замки и поехала к Дмитрию.

Она знала, что не уснет этой ночью, что будет думать о Гел, о погибших Кате Уткиной и Марине Смирновой, о Стелле Франк и ее сыне, родном брате Дмитрия, и что перед глазами у нее как призрак будет плавать утопающий в пальмах маленький островок с хрупкими хижинами или домиками на сваях. Таким ей виделся Науру…

Стояло бабье лето, воздух был по-летнему теплый, а солнце сияло так, словно решило напоследок прогреть землю и людей.

Ничто не предвещало затяжных осенних дождей, холода, стеклянно-ледяных утренних корок на лужах, желто-красного ковра из опавших листьев под ногами, свинцового неба и приближения настоящих холодов.

Юля Земцова стояла на крыльце прокуратуры, где выдержала последний и самый тяжелый для нее разговор, и теперь чувствовала себя победительницей. Черная кожаная папка в ее руках грела ей не только сердце, но и душу.