Роспись по телу

Не забыли они перевести небольшие суммы и родственникам Марины Смирновой, и Олегу Хмаре – на мраморные надгробия или памятники погибшим девушкам.

Известие о том, что его друг и брат – Валера Нодень, он же Франк, жив и живет в Москве, привело Дмитрия в такой восторг, что он целую ночь пил вино в гостинице на острове и горланил испанские песни. Он был по-настоящему счастлив. А под утро догадался позвонить в Москву и проговорить с ним около часа.

К тому времени Гел, Женя Рейс и Ольга Белоконь уже вернулись к себе домой.

А в середине сентября, когда Юля вернулась из Науру вместе с Дмитрием, которому она обещала помочь оформить визу в Испанию, чтобы он поехал туда и пожил там с месяц, пока она не приедет к нему и не поможет с покупкой дома, они собрались в квартире Гел отпраздновать свое полное освобождение. Никто не знал, что Юля приехала с хорошими новостями, касающимися непосредственно благополучия Гел, Жени Рейс и Оли Белоконь. Она привезла им банковские документы, свидетельствующие о том, что они являются вкладчиками крупнейших швейцарских, немецких и московских банков. Суммы у всех были разные, и Юля передавала документы каждой девушке в отдельности, объясняя, из каких расчетов она исходила, определяя долю каждой, и каким образом они смогут реально воспользоваться деньгами. После того как она закончила беседовать с Олей Белоконь, в квартире Гел наступила оглушительная тишина. И первой ее нарушила Женя Рейс:

– Деньги… Вы слышите, как звучит это слово? Оно словно звенит: день-ги! день-ги! А деньги – это свобода.

Деньги – это возможность отомстить Корнетову. Деньги – это так много и одновременно так мало. Что мне делать? Как мне объяснить Валере, что я стала богатой?

– Он сам расскажет тебе много интересного, – заинтриговала ее Юля. – Скажу тебе только, что он – сын Бахраха. И твой Валера – единоутробный брат Дмитрия, можешь себе представить? Я тебе как-нибудь отдельно расскажу и про твою свекровь.

Ее зовут Стелла… А когда у тебя будет возможность увидеть ее в душе или бане, обрати внимание на…

– Не может быть. Шрам? У моей свекрови такой же шрам?

Они проговорили почти до утра, строя планы на будущее, плача и смеясь, вспоминая свою жизнь и рассказывая о себе почему-то самые грустные истории. И именно этой ночью у Земцовой родилась идея освобождения Ноденя.