Роспись по телу

Номер триста три. Записывай номер телефона…

…Юля вошла в прохладный полумрак ресторана и сразу же увидела сидящего за стойкой бара Дмитрия. Он не был расстроенным. Его лицо выражало лишь некоторую озабоченность, не более.

И тут она заметила Германа. Белокурый бармен почтительно поклонился ей как старой знакомой. И почти в это же самое время на соседний стул забралась, икая и покряхтывая, рыжая девушка, которую Герман представлял ей совсем недавно как Лолиту. Бедняжка напилась в стельку. Юля вдруг подумала, что телефонный звонок Дмитрия был плодом ее воображения – уж слишком мирная и расслабленная обстановка царила в баре, где как ни в чем не бывало сидел и потягивал коктейль ее любовник, у которого несколько часов тому назад умер отец.

– Дмитрий, у тебя умер отец… Тебе не кажется, что надо что-то предпринять, разыскать морг, где находится его тело, заняться организацией похорон…

– Собаке – собачья смерть… – Дмитрий поднял на нее подернутые мутью глаза и усмехнулся: – У меня нет денег, я же говорил тебе.

Лолита повернула голову и грязно выругалась, после чего с достоинством ответила:

– А вот у меня лично отложены деньги на мои собственные похороны. Не хочу, чтобы меня зарыли как собаку…

– Собаке – собачья смерть, – повторил Дмитрий и состроил брезгливую мину.

Юля, глядя на это неузнаваемое лицо, которое она так часто покрывала поцелуями, содрогнулась. Как она могла любить этого мужчину? Сейчас он вызывал в ней лишь отвращение. Что же делать?

– У меня есть деньги, я помогу тебе с похоронами. Ты поедешь со мной в морг? Я знаю, где находится тело твоего отца. – Эти слова дались ей с трудом.

– Разве ты не видишь, что я пьян? Возьми лучше с собой Ло, она в отличие от меня любила моего отца…

Это было уже слишком.

– Или ты берешь себя в руки и мы едем в морг, или ты больше никогда не увидишь меня! – крикнула она и с силой опустила маленький кулачок на оцинкованную поверхность стойки. – Размазня! У него отец умер, а он напивается здесь этим пойлом…

Движение – и фужер разбивается вдребезги, ударившись о мраморный пол.

– Иди, она правильно говорит, – невозмутимый Герман уже суетился вокруг ее ног с щеткой и совком.