Роспись по телу

И слезы покатились по его распухшему, изуродованному лицу.

– Я поеду в морг… Ты не хочешь со мной?.. – спросила она осторожно.

– Нет, я не смогу смотреть на него. Я даже не представляю себе, что будет на похоронах. Ты же видишь, что я весь на нервах, мне плохо… Кто бы знал, как мне плохо.

Юля вышла из квартиры Дмитрия с тяжелым чувством, словно оставила склонного к суициду человека с острой бритвой в руках или лошадиной дозой яда в стакане. Она боялась за Дмитрия. Зато теперь, после того, как она поговорила с ним, ей стало ясно, что он ни о какой Гел никогда прежде не слышал.

И даже не запомнил правильное название бара: назвал вместо «лангусты» «мангуста». Но и Бахрах-старший не мог так нелепо пошутить, оставив ему посмертную записку ради того, чтобы лишний раз позлить своего непутевого сына. Скорее всего, он хотел оставить ему деньги или какие-нибудь драгоценности, но, поскольку до самой смерти между сыном и отцом были сложные и неприязненные отношения, Михаил Семенович мог просто в силу своего характера заставить сына хорошенько помучиться, прежде чем тот сможет получить хотя бы что-то из отцовского наследства. Но если предположить, что и Катя Уткина была одним из звеньев этого ребуса, то кому понадобилось ее убивать? И имеет ли к этому отношение… Олег Хмара?

Из машины она позвонила Шубину. Рассказала про Дмитрия. Они договорились встретиться в городском морге через полчаса.

Судмедэксперт, предупрежденный Корниловым о приезде Земцовой, встретил их – Юлю и Игоря – довольно тепло и даже предложил выпить.

Но они отказались. Юля смотрела на тело человека, которое было когда-то таинственным Михаилом Семеновичем, и пыталась понять, что движет людьми на пути к богатству? Желание быть независимым или же все-таки жажда власти? Бахрах, с виду обыкновенный мужчина преклонных лет, был хорошо сложен и при жизни обладал довольно приятной наружностью. Даже мертвое его лицо выражало высшую степень покоя и уверенности в себе. Она ужаснулась этому открытию – ведь перед ней лежал труп!

– Инсульт, – услышала Юля за спиной и вздрогнула.

 – Жара, вот старик и не выдержал…

После морга приехали к Юле домой. По дороге купили еды, вина. Действовали не сговариваясь, так, словно не существовало никакой Наташи Зимы, никого…

Поужинали и, усталые, вытянулись на постели. Как муж и жена. Как любовники. Как очень близкие люди…

22. Пятое звено – замыкающее

Женя Рейс открыла глаза, и ужас ледяной волной окатил ее помутившееся сознание.