Российская империя, XVIII — начало XX вв.

 В действительности реальные рычаги власти оказались в руках наиболее близких к императору людей: нового генерал-прокурора Сената Александра Ивановича Глебова, его личного секретаря Дмитрия Васильевича Волкова, генерала Алексея Петровича Мельгунова и графа Романа Илларионовича Воронцова.

В мае 1762 г. по инициативе Д.В. Волкова был создан новый высший государственный орган — Императорский совет, в который вошли сам Д.В. Волков, А.П. Мельгунов, М.И. Воронцов, Н.Ю. Трубецкой, А.В. Вильбуа, М.П.

Волконский и возвращенный из ссылки фельдмаршал Б.Х. Миних. Все члены Императорского совета получили право подписи важнейших государственных актов и решений, которые приравнивалась к императорскому автографу. Таким образом, Петр III тоже не обременял себя государственными заботами и перепоручил решение всех государственных дел своему ближайшему окружению.

• манифест «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» (18 февраля 1762 г.),

• императорский указ «О ликвидации Тайной канцелярии розыскных дел» (21 февраля 1762 г.

) и

• сенатский указ «О секуляризации монастырских и церковных земель» (21 марта 1762 г.).

Одна группа историков (С. Соловьев, В. Ключевский, Н. Павленко) крайне негативно оценивает личность Петра III и считает его «случайным гостем на русском престоле», поскольку те «несколько дельных и важных указов», которые были изданы за несколько месяцев его короткого правления, являлись заслугой не бездарного царя-самодержца, а его ближайшего окружения, которое стремилось упрочить подмоченную репутацию Петра, а значит, и свое влияние при дворе.

Профессор Н.И. Павленко особо подчеркнул то обстоятельство, что все нормативные акты, изданные Петром III, стали логическим завершением той кропотливой работы, которая была проведена вельможами предыдущих царствований.

Другие историки (А. Каменский, В. Наумов) считают, что необходимо преодолеть пристрастный гипноз екатерининских «Записок» и более объективно и непредвзято подойти к оценке личности и деятельности Петра III, который лично инициировал многие разумные меры во внутренней политике государства.

Наконец, третья группа авторов (А. Мыльников), превратившись в откровенных апологетов Петра III, считает несчастного русского императора выдающимся государственным деятелем и реформатором, которому выпала незавидная участь стать очередной оклеветанной фигурой русской истории.