Россия: мы и мир

Остальное наше «потребление» сокровищ планеты, Емлющей Огонь, мы обязаны добывать не с помощью шагающего экскаватора, а посредством нашего чувственного разума. Например, топливо из воздуха, вино из воды, хлеб из земли. А иначе зачем же мы созданы по образу и подобию?

Мы не самые лучшие на Земле, но нам одним, принадлежащим к Духотворному Миру, известно, что Твердь под нами, это Мать-Сыра-Земля – ни у одного народа более нет подобного определения. Так уж назвали ее наши «неумные, необразованные» предки...

Так не пора ли внять их голосу и, уподобившись трудникам, начать чистить свои РОСЫ – оросительные каналы, выпустив воду на нивы?

Вместо послесловия

Более двадцати лет назад я в одиночку странствовал по Северному и Приполярному Уралу в надежде отыскать следы цивилизации, некогда существовавшей в этих ныне диких и холодных местах.

Все лето, ползая с горки на горку, иногда на четвереньках, обследовал самые потаенные склоны, уступы, распадки, редкие каньоны и речки, перебирал камни в осыпях с надеждой обнаружить следы обработки, бил шурфы, чтоб добраться до материковой скалы, – все впустую. Ледник снес, срезал, перемолотил все в валуны, в песок, в глину и сровнял древний ландшафт, похоронив его под мощной мореной.

И вот уже осенью, по первому снегу, голодный, простывший насквозь, я выбрался в жилые места и в полузаброшенном поселке бывшего лесоучастка попросился у первой встречной бабушки на постой, чтобы отлежаться пару дней и двигать дальше, в цивилизацию. Но старушка мне бесцеремонно отказала и послала к учительнице, указав на небольшой домишко с палисадником из горбыля.

Учительница оказалась во дворе – мела мокрый снег с крыльца. Легенда у меня была отработанная и много раз проверенная: я турист-одиночка и рыбак (для чего таскал с собой спиннинг, блесны, крючки и прочий хлам), а то ведь скажи про древнюю цивилизацию – подумают, ненормальный. То же самое я сообщил и пожилой учительнице, как мне показалось, полностью слепой, ибо она легкими движениями пальцев ощупала мое лицо (к стыду, от неожиданности я отдернулся). Разглядеть она толком меня не сумела ни глазами, ни руками, хотя всегда точно смотрела в лицо большими и будто бы внимательными глазами и вроде бы поверила в легенду. Внешне она явными следами былой красоты напоминала Маргариту Терехову, но сильно постаревшую. Однако под приятным внешним обликом четко угадывался строгий и даже жесткий характер, особенно в речи – голос был хрипловатый и властный.