"
"Для того чтобы хоть как-то исправить такое положение вещей, сейчас у государства есть единственный шанс – обернуться лицом к человеку (налогоплательщику, электорату, народонаселению – назовите как угодно), напрячься, умерить аппетиты чиновничьего аппарата и вернуть все, что было украдено в начале девяностых у конкретной личности, или хотя бы с чувством чести и достоинства государственного мужа пообещать вернуть в короткий определенный срок. Таким образом можно не искоренить, но ослабить противостояние до той степени, когда человек по доброй воле начнет содержать государство.
И выгода тут не только финансовая и экономическая (личность все равно отобьет у государства больше, чем украли, потому что «себе на уме») – прежде всего духовно-нравственная: добровольно отдавая деньги в виде налогов, человек перестанет самоустраняться от власти. Правда, управлять им станет сложнее, ибо такой налогоплательщик начнет всюду совать свой нос. Но есть еще одна скрытая мотивация поведения, касающаяся исключительно тех, кто удачно половил рыбку в мутной воде перестройки социализма в капитализм и сегодня составляет элиту общества.
Это совсем неплохие люди, когда на дворе мирное, а тем паче застойное, время. Они и в самом деле если не составляют, то приближены к цвету нации, поскольку обладают высочайшим духовно-волевым потенциалом. Они заметно выделяются на любом поприще своей активностью, неутомимостью и умением держать удар, за что их чаще всего уважают. Они живут в ожидании благоприятной среды, и чем она дольше не приходит, тем сильнее испытывают мощнейшее чувство голода, в которое и трансформируется их некогда благородный заряд потенциала.
И когда образуется долгожданная среда, эти люди неузнаваемо перевоплощаются, поскольку их образ мышления уже не соответствует манере поведения. Они начинают утрачивать ощущение реальности и благоразумия, ведомые чувством застарелого голода, эти люди помимо воли своей совершают нелепые поступки. Один из них, ныне благополучный крупный бизнесмен, связанный с «ювелиркой», а в прошлом врач-психиатр (поэтому не утратил способности к самоанализу), искренне признался, как в начале девяностых покупал сначала колбасу – коробками, которую не успевали съедать, и она белела, зеленела и шла на помойку.
А он снова мчался в дорогущий кооперативный магазин, где тогда только ее, желанную, и продавали, хватал коробку и вез домой. И ничего поделать с собой не мог, хотя отлично понимал, что это, мягко сказать, отклонение от нормы.
