Таким образом на протяжении примерно тридцати лет было создано около тридцати (!) монастырей – рекордное, никем никогда в истории христианства не повторенное деяние, которым бы Церкви гордиться надо. А она почему-то стыдливо умалчивает или не придает должного значения этой стороне подвига Сергия Радонежского.
Что за монахи сидели в этих тайных обителях, мир того времени узнал лишь на Куликовом поле. Или чуть раньше, когда прославленный полководец, однажды уже разгромивший войска Мамая на р. Вожа, Великий князь Дмитрий Иванович, будущий Донской, вдруг ни с того ни с сего просит благословения не у официального иерарха, а у малоизвестного монаха Сергия.
И почему-то берет у него двух странных черноризных иноков, неприемлемых для христианства вообще и православия в частности: иноков-воинов с языческими именами Ослябя и Пересвет, хотя известно, что такого быть не может по определению, ибо монах – живой мертвец, не имеет права брать в руки оружия, тем паче носить нехристианское имя после пострига.
Кроме того, они – настоящие богатыри, а не полузаморенные аскетичные постники и способны сражаться с богатырем противной стороны – Челубеем, такой же исторической личностью, как и сами Ослябя и Пересвет (есть их реальные могилы).
И еще, невесть откуда у Дмитрия оказывается Засадный Полк – неизвестное, прекрасно обученное и экипированное «спецподразделение», почему-то не имеющее своего командира, что вообще невозможно для той эпохи. (У каждого полка, пришедшего на Куликово поле, был свой воевода – чужому никто не станет подчиняться, таковы правила времени.
) Командовать засадниками Дмитрий назначает своего боярина, князя Боброк-Волынского, или Бренка, передав ему свои одежды и броню, – имя звучит на немецкий манер, но на самом деле это прозвище и абсолютно русского происхождения: «бренк», или «бренка», означает тощего человека, буквально скелет, бренчащий костями."
"В критический момент он выводит Засадный Полк из дубравы и решает исход битвы.
Можно себе представить, что творили на бранном поле эти четыреста – семьсот человек, сражаясь с силами примерно со стократным перевесом. Воины в буквальном смысле купались в крови, ибо когда одна плотная масса проникает в другую, начинается давка похлеще, чем в метро в час пик; там богатырским своим мечом не размахнешься, а орудовать приходится засапожником, колычем, а чаще всего оружием для рукопашного боя – наручами.
