Россия: мы и мир

В результате «скрещивания» с воинственными омуженками (уже упоминавшийся женский народ мати, объединенный в собственное царство и произошедший от скифов), ранее изгнанными с Дона в горные районы побережья Черного моря, возродился «новый» народ, ныне известный как сарматы. Потомки ожиревших скифов впоследствии утратили само название, превратились в печенегов, половцев и стали «наполнителем» Хазарского каганата – черными хазарами.

Кстати, омуженки (амазонки) хоть и косвенно, однако дожили до современности: по свидетельству атамана Некрасовских казаков Василия Порфирьевича, некие женские общины, соблюдавшие омуженские обычаи (например, символическое прижигание правой груди у девочек), примкнули к Булавинскому восстанию и ушли потом в Турцию, где впоследствии смешались с казаками.

Память (Предание) об этих событиях и заложила основу нашей психологии и, как следствие, сформировала манеру поведения – отрицание себялюбия и связанных с ним стяжательства и корысти.

В настоящее время, когда у нас пока что нет этноэлиты (впрочем, как и омуженок), должен присутствовать определенный национальный эгоизм – в той мере, которая позволяет сохранять Духотворный Мир открытым.

Мы ни в коем случае, даже если нас будут вынуждать провокациями, не будем строить стен и не будем помогать тому, кто их воздвигает. Иначе мы перестанем быть самими собой и очень скоро превратимся в «наполнитель» чьих-нибудь идей, что уже бывало однажды, в семнадцатом году.

Память (Предание) об этих событиях и заложила основу нашей психологии и, как следствие, сформировала манеру поведения – отрицание себялюбия и связанных с ним стяжательства и корысти.

Наш национальный эгоизм должен заключаться в том, что мы на какой-то период станем больше думать о себе, чем о других. Думать и говорить о себе и хоть чуть-чуть любить себя. Хотя бы на период самоорганизации.