Микояна, предавших умершего вождя, на следующий день после начала войны И.В. Сталин впал в глубокую депрессию и даже панику, и в течение целой недели, затворившись на своей «Ближней даче» в Кунцево, не выезжал на работу в Кремль и не принимал никого из членов высшего партийного, государственного и военного руководства страны.
По другой, гораздо более правдоподобной версии (А. Печенкин, Ю. Горьков, Ю. Жуков, Р. Медведев), основанной на документах, в том числе «Журнале посещений кабинета И.
В. Сталина в Кремле», вождь впал в кратковременную «депрессию» только 29 июня 1941 г. после посещения им Наркомата обороны СССР и Генштаба РККА, в ходе которого у него возник острый конфликт с высшим военным руководством страны — Г.К. Жуковым и С.К. Тимошенко из-за потери Минска. В этой ситуации утром 30 июня 1941 г. на совещании в Кремле В.М. Молотов, Л.П. Берия, К.Е. Ворошилов и Г.М. Маленков, обсудив сложившееся положение на фронте и в тылу, пришли к выводу о необходимости срочного создания чрезвычайного органа управления с неограниченными полномочиями под руководством И.
В. Сталина. И уже вечером 30 июня 1941 г., после встречи И.В. Сталина с членами «узкого руководства» — В.М. Молотовым, Л.П. Берия и Г.М. Маленковым, он вышел из «депрессии» и дал согласие на создание нового (внеконституционного) органа власти — Государственного Комитета Обороны (ГКО). В постановлении о создании ГКО, автором которого был Г.М. Маленков, прямо говорилось, что этот государственный орган берет в свои руки всю полноту государственной власти в стране и «все партийные, советские, хозяйственные и военные органы обязаны беспрекословно выполнять любые решения и распоряжения ГКО».
Работа ГКО не была регламентирована какими-либо документами, более того, не существовало даже положений о структуре ГКО и порядке его работы. Комитет собирался нерегулярно и практически всегда не в полном составе, а целый ряд принципиальных вопросов решался либо путем опросов его членов, либо лично И.
В. Сталиным. Заседаний ГКО в привычном формате, т. е. с конкретной повесткой дня, секретарями и протоколами, никогда не проходило, а процедура принятия любых решений и согласований спорных вопросов была предельно упрощена. Не обладая собственным техническим аппаратом, ГКО руководил страной через аппараты ЦК ВКП(б) и СНК СССР, а также местные партийные и советские органы.
