Росская империя - Белый крейсер. Возвращение императора. Последняя битва

И одновременно понимал, какой ценой далась не только ему, а всей стране эта победа — сами видели, сами воевали. Да и не только они, все вокруг. Из последних сил советские люди сражались и работали, все отдавая во имя победы — одной на всех. Добились.

Не сразу до бойцов дошло, что значит наличие портрета Сталина в инфохранилище крейсера. А когда дошло, им стало сильно не по себе. Стало больно и страшно. Это что же значит, их родных и близких уже тысячи лет нет в живых? Верить в это не хотелось, такого просто не могло быть…

Мыкола Шелуденко закусил губу, вспоминая мать, младших братьев и сестер, старого одноногого деда и родную хату в Михайловке под Николаевом.

Михаил Фельдман с трудом сдерживал слезы, перед глазами стояла комкающая в руках платочек и старающаяся не плакать слишком рано постаревшая мама — такой он ее запомнил на вокзале, уезжая на фронт. Только они вдвоем и выжили из большой и дружной семьи в блокаду. Иван Мурянин опустил голову, его губы раз за разом повторяли имена жены и двух детей, сына пяти и дочери трех лет. Ашот Каспарян растерянно смотрел на Алексея, не в силах поверить, что невеста так и не дождалась его с войны. Проще всего было Виктору Раскосову и Сергею Перкову. Один — странник по мирам, давно привыкший к расставаниям, а второй — детдомовец, у которого никого нет.

Однако отношение бойцов к Россу сразу изменилось — родина. Пусть сильно изменившаяся за тысячелетия, пусть совсем иная по общественному устройству, но все равно — родина. А они ей присягу давали.

И если она в беде…

— Итак, ребята, мы в будущем, — глухо сказал Алексей. — Виктор был полностью прав. Росс — тоже Россия. А раз так, сами понимаете…

— Що ж тут не зрозумиты, товарышу капитан? — тяжело вздохнул Мыкола. — Батькивщина — вона всюды батькивщина. У майбутньому? Що ж поробыш, будемо жыты тут…

— Просто жить? — пристально посмотрел на него Алексей. — Уверен? Сможешь спокойно смотреть на кошмар вокруг, зная, что мог помочь избежать его, мог предотвратить? Я не смогу. Ведь не зря же на меня свалилось капитанство на этом крейсере.

Да еще и тогда, когда Росс в большой беде. Похоже, хочется того или нет, а придется мне становиться императором и делать все, чтобы спасти страну. Во взгляде товарища Сталина я прочел: "Что, струсил?" Он бы не струсил! И я не имею на это права.

— Императором?.. — растерянно пролепетал Фельдман. — Но мы же коммунисты, товарищ капитан…

— Меня мало интересует идеология, — холодно посмотрел на него Алексей.