Он продолжал активную деятельность. Например, с ноября 1914 года начал активную переписку с широким кругом людей. В том числе и с такими энергичными, деятельными кадрами, как Колчак, Врангель и прочие. Не говоря о своем «добром фее» – генерале Ренненкампфе. С тем-то понятно – каждую неделю уходило свежее письмо в пухлом конверте. И обсуждали они совсем не мимозы с ландышами.
Особенно Максим сдружился с Колчаком, имея возможность беседовать лично. А потому и смог подбить Александра Васильевича на реализацию довольно необычного предприятия…
Дело было так.
Послушав о том, чем занимается Балтийский флот, ротмистр стал рассуждать про Цусимский синдром.
– Что? Какой-такой синдром? – удивился Колчак.
– Цусимский. Вы о нем не знаете?
– Нет.
– После серии поражений в Русско-Японской войне и, особенно, после разгрома Русского Императорского флота в Цусимском сражении моряки наши стали воевать от самой что ни на есть глухой обороны. Боятся наступления. Боятся нового страшного разгрома.
– Но позвольте! Немецкий флот же на голову сильнее нашего!
– И где он стоит?
– Это мне неизвестно, – развел руками Колчак, но весьма неуверенно.
– В Вильгельмсхафене! В Северном море! А здесь, на Балтике, у немцев и кораблей почти нет. Только легкие силы, притом в ограниченном масштабе!
Проболтали они в тот раз несколько часов. Через неделю еще раз встретились. И еще. А потом, вдохновленные своими фантазиями, заявились к командующему Балтийским флотом фон Эссену, с которым у Колчака были удивительно хорошие личные отношения…
И вот 2 февраля 1915 года однотипные броненосцы «Андрей Первозванный»[10] и «Император Павел I» вышли малым ходом в сторону Ирбенского пролива.
Их задача была проста и обыденна – прикрыть минные постановки.
В Рижском заливе к ним присоединились четыре канонерские лодки типа «Гиляк II»[11], а также группа эсминцев. На первый взгляд – все прилично и в рамках задуманного дела. Одна беда – на канонерках и эсминцах были слишком уж большие команды… и не имелось мин…
Поэтому ничего удивительного не было в том, что получившийся ордер миновал Ирбенский пролив и двинулся дальше.
А уже 4 февраля, в утреннем полумраке на пляже у основания косы Пиллау, начали вылезать шлюпки. Тихо и деловито из них выбирались моряки и рассыпались по берегу, занимая позиции. Плавсредства же отчаливали и шли за следующей партией десанта, ориентируясь на хорошо заметные силуэты кораблей.
