Максим, не будь дураком – выходя в рейд по немецким тылам, технику своего эскадрона в национальные цвета России не разукрасил. Флаги и прочее нужное для явной маркировки имелось. Но лежали в грузовиках. На виду же была лишь нейтральная окраска темно-оливковым цветом, номера на бортах да компактные гербы на дверях. Тут даже со ста метров толком не разобрать. Не говоря уже про бо́льшие расстояния.
Уловка? Конечно. Поэтому-то увлеченный и заинтригованный германский пилот поплатился за свое любопытство. Попавшись в эту ловушку.
Дело в том, что в отряде, кроме всего прочего, имелись и пикапы Ford T довольно необычного назначения. В кабине сидели водитель и командир подразделения. А на грузовой площадке располагалась тумба со спаренной зенитной установкой из германских MG-08. Максим эти станковые пулеметы модернизировал по аналогии с советскими «М4» образца 1931 года. Не один в один, разумеется, а так, на философском, так сказать, идейном уровне.
Тумба давала не только круговой сектор обстрела, но и возможность задирать «стволы» вверх на семьдесят пять градусов.
А при необходимости и опускать на десять. Максимально близко установленные пулеметы имели крепостные короба, подвешенные по внешним бокам[63]. Спереди – холщовый мешок с рамкой приемника для стреляных гильз. Под ними – расширительный бачок с запасом воды. А снизу – педаль помпы, необходимой для организации принудительной циркуляции.
Просто и со вкусом. Но главное – таких установок было целых шесть штук! То есть колонна по меркам тех лет была прикрыта от авиации просто невероятно сильно.
В том числе и на марше. Конечно, остро не хватало зенитных пушек, хоть каких-нибудь. Но пока это было хоть и важно, но не критично.
Аэроплан в очередной раз зашел на круг. Раздался громкий свисток командира расчета одной из таких установок. И все хором, не сговариваясь, с разных направлений ударили по самолету длинными очередями. Ни уклониться, ни уйти. Масса пуль, конечно, ушли в молоко. Но многие и попали.
Загореться он не загорелся, ибо ни зажигательных, ни трассирующих боеприпасов, увы, у Меншикова не было. Их просто еще не производили. Поэтому аэроплан просто клюнул носом и, сваливаясь на одно крыло, «пошел на вынужденную посадку».
Шлепнулся. Но опять без возгорания или взрыва. Нечему там было «бабахать». Десятка два бойцов бросились к подбитому аэроплану в расчете на интересного пленника. Но тщетно. Пилот скончался, видимо, еще в небе.
