Там не было магии, в отличие от дома Фаунтинов. Пусть миссис Джонс и изгнала волшебство из кухни, и ее строгие требования, как ни странно, действительно не позволяли ему проникать на нижний этаж дома, но Роуз чувствовала, что магия близко, только и ждет, чтобы окутать ее. И теперь, когда стылая ненависть других слуг растаяла вместе с морозной зимой за окном, она не могла сдержать глупую улыбку.
– О!
Роуз обеспокоенно подняла голову. Неужели она опять что-то случайно наколдовала?
Но на этот раз заговорила не Сара. В дверях кухни стояла старшая горничная Сьюзен, и на ее лице было написано глубочайшее отвращение – будто она обнаружила, что к ее туфлям прилипло что-то мерзкое.
– Ты вернулась. Как жаль, – прошипела она.
Сьюзен храбрилась, но Роуз заметила, что она так и стоит на пороге, не проходя в кухню. Старшая горничная всегда ненавидела Роуз, и волшебство только усугубило положение. Кроме того, незадолго до отбытия во дворец они со Сьюзен поссорились. Сьюзен схватила ее, и девочка – сама не зная как – заставила ее руку почернеть.
Конечно, ненадолго, но Роуз знала, что старшая горничная никогда не простит ее, даже если остальные слуги будут готовы смириться со странностью младшей горничной ради сплетен о королевской семье.
– Я не буду мешать тебе, если ты не будешь мешать мне, – холодно произнесла Роуз. Это прозвучало как угроза, чего она, собственно, и добивалась.
Сьюзен бочком прошла в кухню, передвигаясь вдоль стен и следя, чтобы между ней и Роуз оставался стол.
– Да не будет она поражать тебя молнией, – фыркнул Билл, ухмыляясь, и Сьюзен зашипела на него.
– Прекрати! – резко одернула ее миссис Джонс. – Здесь никто тебя не тронет. Я уверена, что Роуз достаточно разумная девочка, чтобы не пользоваться своим преимуществом.
– Уродка, – прошептала Сьюзен Роуз, когда миссис Джонс снова занялась чайником. – Подменыш…
Роуз пожала плечами и улыбнулась. Она решила, что это выведет Сьюзен из себя больше всего. Старшая горничная знала, как девочку задевают насмешки над ее происхождением, потому что раньше Роуз не умела это скрывать.
Всю жизнь в приюте она пыталась не думать о своих родителях, не гадать, кто оставил ее в корзине для рыбы у памятника павшим на войне на церковном кладбище и почему."
"Роуз убедила себя, что это неважно, но теперь, когда выяснилось, что она получила в наследство не только хорошую порцию здравого смысла и самый заурядный темно-русый цвет волос, ей очень хотелось узнать, откуда пришел этот дар. Сейчас ей было не все равно.
