Роза песков

Поняв, что ее медовые речи нужного впечатления не произвели, Нариз, глядя прямо в глаза хозяйки, улыбнулась только уголками губ и ехидно-вежливо спросила:

-- А мальчика с конюшни нужно брать затем, чтобы почтенный Нассар не забыл вам процент положенный выплатить?

-- Ай-я! Это откуда ж ты такая сообразительная? -- интереса в глазах хозяйки прибавилось.

Нариз потупилась и, вполне осознанно давя на жалость, материнский инстинкт и добродушие женщины, тихим голосом начала врать. Она рассказала ту самую историю, которую они придумали с Гурузом -- про давно умершую мать, не слишком удачливого отца-лавочника, про то, что сейчас они с братом сироты, и она, как старшая, должна за всем смотреть и экономить.

-- Денег-то нам на путешествие до дома дяди – только-только осталось. Сами понимаете, -- вздохнула она, делясь своей «печалью».

В этот раз тактика оказалась более действенной. Помолчав и сочувственно покивав головой, хозяйка сказала:

-- Сироты значит… Молись почаще, девонька. Молись Эрине Милосердной – она к сиротам жалостлива.

А ты, ежели хочешь, пока кибитку вашу отделывать будут, сходи и одежды теплой прикупи. Я тебя сейчас сама к хорошему мастеру свожу. Человек он богатый, овец гоняет в предгорье пасти. Ну, не сам, конечно, -- работники у него есть. А только ехать вам еще не одну рундину и одежда теплая очень скоро понадобится. А я тебе такой совет дам – как выберешь у него, что брать, цену не спрашивай просто так, а скажи: «Вижу я, что мастер вы изрядный, почтенный Фаджат, потому и торговаться не хочу – оскорбительно это для такого умельца, так что, хоть и небогата я, а верю, что честную цену вы сами назовете».

Хозяйка помолчала и добавила:

-- И уж тогда плати, сколько скажет – цена будет настоящая. Отец у него – иноземец, из Синцерии. И торговаться мастер Фаджат страсть, как не любит.

Потом недоуменно пожала плечами и, как бы извиняясь, добавила:

-- Почтенный, вроде, человек, а вот такая дурь у него от родителя, -- и даже слегка всплеснула руками, осуждая эту “дурь”.

Поход за меховой одеждой был скорый и удачный. Мастер, молчаливый мужчина вполне европейской наружности, вывалил перед ней не только кучу меховых мешков для сна, но и, махнув рукой на стены мастерской, предложил выбирать из огромного количества курток, шуб и плащей.

Покупки Нариз с помощью хозяйки совершила быстро и, уходя, от души поблагодарила хозяина. Конечно, это не невесомые куртки на синтетическом пухе, а весьма тяжелые и увесистые вещи.