Роза песков

-- Что?!

-- Сядь и успокойся. Ты ведешь себя, как капризный ребенок.

Нариз оторопела от такой отповеди, но потом, решив не спорить, раздраженно фыркнула и уселась, но не на скамеечку у ног отца, а на стул рядом. Гуруз между тем продолжал:

-- Ты сама не раз говорила, как нам повезло, что теперь у нас есть семья.

Он положил руку на лежащую поверх стола сухую кисть фаранда Контеро, и Нариз с удивлением отметила, что сухонькая ручка отца почти полностью скрыта под крепкой кистью брата, заметила она и набухшие, почти мужские жилы, голубовато просвечивающие сквозь кожу.

-- Мы сделаем так, как предлагает отец. Разорванный договор ляжет пятном не только на твою репутацию, но и на репутацию семьи. Это понижение статуса семьи и уж ты-то должна понимать такие вещи, это скажется на наших с тобой детях, – почти раздраженно закончил Гуруз.

Нариз ошалело смотрела на рассуждающего брата, и только было собралась возразить, как Гуруз закончил свою мысль:

-- Наш отец, Барджан айнур, сделал ошибку.

-- Ну, каких изгоев, Гуруз! К моменту их рождения все давным-давно забудут об этой истории… -- Нариз спорила, но с удивлением понимала, что брат не по детски мудро раскладывает ситуацию по полочкам, и в чем-то он безусловно прав. Этот мир – именно такой. Пятно на репутации матери может сильно аукнуться детям.

-- Не Гуруз, сестра… Не Гуруз, а – Рейг…

Нельзя сказать, что они полностью договорились.

Вечером, вертясь под одеялом, Нариз размышляла о том, что, пожалуй, брат и отец во многом правы. И если Леон откажется от брака, то переехать отсюда будет лучшим решением. Ей было тревожно и досадно – этот блондинистый ридган не просто казался ей достойным спутником, он, от себя-то можно не таиться, был ей весьма симпатичен.

Перебирая в памяти день, Нариз с каким-то странным облегчением размышляла: « А ведь малыш вырос… И хоть и звучит жутко, но убрать этого ублюдка из нашей жизни навсегда – это было лучшее решение. Шантажисты никогда не отступают от своей добычи, получив деньги один раз, он вернулся бы снова… А Гуруз был в своем праве – он кровью смыл смерть отца и матери».

Не спалось. Нариз повозилась, села в постели. И продолжила размышления.