Роза в пустыне

Не понимаю, как можно спать, когда за окном такая красота!

– А вот и персики подоспели! Доброе утро, Белоснежка. – В дверях вырастает садовник или как он сам себя называет, завхоз Петр Васильевич.

Важно поправив длинный ус, он водружает ведро с фруктами на стол. К слову, Белоснежкой дед Петя прозвал меня за высветленные волосы.

Я завтракаю, наблюдая за похожими на сладкую вату розовыми облаками. Старики возятся с плодами, ворчат друг на друга, а мне не терпится поговорить с Сэм…

Бесшумно взбираюсь на второй этаж и осторожно приоткрываю дверь ее спальни.

Неужели, соня до сих пор нежится в кровати под мерный всплеск волн? Мой взгляд спотыкается об упругую попу, повисшую в пространстве. «Собака мордой вниз» – так называется эта поза.

– Шестак, ты не могла припереться на пять минут позже? – возвращая телу привычное состояние, бормочет Саманта. – Мое сознание практически дошло до истинного знания! А тут ты, Белоснежка, как снег на голову.

– Прости, Сэм, – отвечаю чуть слышно, наблюдая из окна за бегающими по двору курами.

Смуглая ладонь Саманты ложится на плечо и мягко его сжимает.

– Эй… Что с тобой, бро?

– Я хочу вернуться в город, Сэм, – собрав твёрдость в голосе, отвечаю я. – Отпуск затянулся, ты не находишь?

Она смотрит на меня так жалостливо, что хочется провалиться под землю. Как же надоело вызывать у людей чертово сострадание!

– Я не знаю, Ди.

Ты уверена, что забыла о нем? А если ты их встретишь в парке? – Сэм расхаживает по комнате, деловито потирая руки. – Или на каком-нибудь медицинском форуме? Или… или приедешь в банк, а там ОНА?

Саманта избегает называть по имени мужчину, которого я любила. К слову, его зовут Мирослав.

– Прекрати, Саманта. Жизнь продолжается. И в ней есть вещи похуже безответной любви. Знаешь, о чем я жалею? – плюхаюсь на кровать подруги и обнимаю подушку.

– Я навязывала себя. Продавала задёшево, как будто меня и полюбить не за что. Наверное, так и есть, – поднимаюсь с места, не в силах выдерживать сочувствующий взгляд Сэм. Определенно, в прошлой жизни она была сестрой милосердия или матерью Терезой!

– Я слишком хорошо тебя знаю, Шестак. Выкладывай, для чего тебе понадобилось возвращаться в город? – прищурившись, спрашивает Саманта.