Я прошу вас извинить меня за эту сцену, но я не выношу губную помаду, испытываю к ней крайнее отвращение. Я слышал о многих женщинах, которые пользуются ею…
– О, папа, ты такой благоразумный.
– Буду тебе весьма признателен, моя дорогая, если ты все же уберешь с губ эту гадость.
Тон Фелтона представлял яркий пример голоса человека, который изо всех сил сдерживает желание заорать.
– Но Римо так больше нравится, папочка.
– Я уверен, что мистеру Кэбеллу безразлично, покрашены твои губы или нет. Более того, я убежден, что без помады ты понравишься ему гораздо больше, разве не так, мистер Кэбелл?
Римо ощутил острое желание поиздеваться над Фелтоном и попросить Цинтию еще ярче накрасить губы и загримироваться, но благоразумно подавил его.
– По-моему, Цинти хороша и с помадой, и без нее.
Цинтия покраснела. Она просияла, излучая счастье, как всякая женщина, принимающая всерьез комплимент.
– Ладно, лапа, я смою помаду, но ты тогда снимешь вот это.
Фелтон потупился, отступил на шаг и, как невинный ягненок, удивленно спросил:
– Что «это»?
– Ты опять носишь его!
– Прошу тебя…
– Зачем он тебе нужен здесь, дома? – Цинтия обернулась к Римо.
– Папа иногда имеет дело с большими суммами наличных денег и поэтому носит пистолет, у него есть разрешение. Но причина вовсе не в деньгах…
– Не в деньгах?
– Дело в том, что… Просто он читает слишком много дешевых детективов.
– Но я не носил пистолет почти десять лет, дорогая! – возразил Фелтон.
– А сейчас, наверное, опять взялся за это чтиво, хотя я надеялась, что твои литературные вкусы наконец улучшились.
Цинтия произнесла эти слова с напускной суровостью и, подойдя к Фелтону, быстрым движением засунула руку ему за пазуху и вытащила вороненый пистолет. Она держала его в далеко отставленной руке двумя пальцами, как женщины обычно держат дохлую мышь.
– Пойду и отдам это Джимми, чтобы он спрятал его в надежное место! – авторитетно заявила Цинтия, протискиваясь мимо Фелтона в дверь. Не успел Римо позвать ее, как остался со своим будущим тестем один на один.
Вероятно, у Фелтона не было больше оружия, но на его стороне были движущиеся стены, в любой момент готовые извергнуть подкрепление.
Прохладный вечерний ветерок дул с патио в спину Римо. Он попытался вежливо улыбнуться Фелтону, неожиданно получившему прекрасный шанс расправиться с Римо.
Отрывисто кивнув, Фелтон собирался что-то сказать, но тут из глубины апартаментов прозвенел голос Цинтии:
– Дядя Марвин.
