И, поскольку нам предстоит стать хорошими друзьями, я постараюсь уговорить папочку называть меня просто Римо.
Фелтон уронил вилку.
Римо изобразил улыбку послушного сына."
"Фелтон, выказавший во время обеда такое же, как и у его дочери, пристрастие к еде, отказался от десерта. Джимми-дворецкий поинтересовался, можно ли убирать приборы. В течение всей трапезы Джимми не сводил глаз с Римо. Во взгляде его легко можно было прочесть ненависть. Он ненавидел Римо. Ненавидел за то, что тот убил Скотиччио и Мошера, и в один из моментов Римо почудилось, что в глазах Джимми блеснули слезы.
– Жизнь сурова, – тайком шепнул Римо дворецкому, но ответа не получил.
– Нет, десерт я не буду, – повторил Фелтон.
Цинтия стукнула ложкой по столу. Симпатичное лицо исказилось детской гримаской гнева.
– А я, черт возьми, буду!
– Но, дорогая… – попытался возразить Римо.
– «Но, дорогая!» – передразнила его Цинтия. – Дерьмо! – закончила свою мысль утонченная воспитанница Бриарклиффа.
Фелтон заморгал.
– Что за выражения!
– К чертовой матери! Я здесь одна не останусь!
На правах старого друга семьи Джимми хотел было успокоить девушку, открыл рот, но не успел вымолвить и слова, как и ему досталось от Цинтии:
– Заткнись!
– Но… – начал Римо.
– Если едем, то все вместе. И точка!
Римо откинулся на спинку стула и отодвинул тарелку с нетронутой едой. Так. Цинтия проявляет настойчивость. Может, это и к лучшему. Она сыграет роль громоотвода. Пока она рядом, Фелтон вряд ли решится на что-либо.
Римо взглянул на источающую злобу фигуру человека за другим концом стола.
А вдруг и присутствие дочери его не остановит?
Цинтия настояла-таки на своем. В молчании все четверо спустились в частном лифте в подземный гараж и если в «роллс-ройс». Римо прислушался: сушилка-центрифуга уже не работала. «Да, – подумал он, – шестидесяти центов в наше время хватает ненадолго!»
Джимми вел автомобиль. Фелтон сидел рядом с ним, а Римо и Цинтия устроились сзади. Перед тем, как сесть в машину, Фелтон долго оглядывался вокруг в поисках Мошера.
Цинтия периодически одаривала своего жениха игривыми поцелуями. В зеркале заднего вида Римо хорошо были заметны глаза наблюдавшего за ними Фелтона. При каждом прикосновении губ Цинтии к щеке Римо брови Фелтона хмурились, лицо искажала гримаса.
– Знаешь, – шепнула Цинтия, – я никогда не была там, куда мы едем, мне даже интересно. Люблю тебя!
– И я тоже! – отвечал Римо, глядя на затылок ее отца. Подходящий момент, чтобы покончить и с Джимми, и с Фелтоном.
