– Готовлю статью для журнала.
– А-а…
Чтобы рассмотреть Римо, ей пришлось слегка повернуться вместе со стулом. В дверях стоял рослый и симпатичный мужчина. А перед Римо предстала типичная представительница поколения эмансипированных моралисток: девушка в синей юбке и коричневом свитере, обутая в белые теннисные туфли. Довольно приятное лицо. Вернее, оно было бы приятным, будь на нем хоть тень косметики. Растрепанные волосы как ржаное поле после сильного ветра. Изжеванный карандаш. На свитере приколот значок: «Свобода.
Немедленно!».
– Я интервьюирую студенток.
– А-а.
– Хотелось бы взять интервью и у вас.
Римо занервничал. Непреодолимо захотелось пошаркать ногой. Вспомнив уроки Чиуна, Римо попытался сконцентрироваться, начать излучать на объект флюиды мужественности, но напрасно. Он столкнулся с чем-то, что, собственно, и не было до конца женщиной. Все было при ней, по крайней мере с виду: груди, бедра, глаза, рот, уши, нос, но женственность напрочь отсутствовала…
– Так можно с вами побеседовать?
– Да.
Садитесь на кровать.
Такая фраза, произнесенная любой другой женщиной, непременно показалась бы содержащей скрытый намек, но в данном случае смысл ее был точен и недвусмыслен: логичное предложение сесть на кровать, так как в комнате был только один стул, уже занятый хозяйкой.
– Как вас зовут? – спросил Римо, старательно демонстрируя свой блокнот.
– Цинтия Фелтон.
– Возраст?
– Двадцать лет.
– Домашний адрес?
– Ист-Гудзон, Нью-Джерси. Противный город, хотя папе он почему-то нравится.
Да садитесь же!
– Ах, да.
Римо опустился на синее одеяло.
– А в чем, по-вашему, проявляется связь женщины и космоса?
– Метафизически?
– Естественно.
– С точки зрения метафизики, женщина – продолжатель рода человеческого в нашем антропоидном обществе. Ее роль – вселенского свойства – ограничена первичными доминантами. С одной стороны… Вы успеваете записывать?
– Да, да, конечно."
"Римо быстрее зацарапал по блокноту, делая вид, что стенографирует всю эту абракадабру. В конце интервью Римо, сделав умное лицо, заявил, что поражен глубиной некоторых высказанных положений и хотел бы в следующий раз обсудить их подробнее.
Может быть, завтра?
К сожалению, весь завтрашний день у нее занят до предела.
Журналист Римо настаивал, что только она, Цинтия Фелтон, может прояснить возникшие проблемы метафизической связи женщины и космоса.
Вновь последовал твердый отказ.
Тогда журналист Римо предложил позавтракать вместе.
И опять прозвучало «нет».
