Рожденная жить (СИ)

　

Не обращая ни на кого внимания, Кристиан разместился в кресле и, устроив меня у себя на коленях, опять одарил поцелуем. Глядя на все это, его друг Дали пробурчал:　

— Вот об этом я тебе и говорю. Нам нельзя оставаться на половине невесты, ты уже совершенно здоров, прекрасно себя чувствуешь, твое присутствие здесь компрометирует девушку, и, самое главное, ты ведешь себя неподобающе вольно. Так нельзя себя вести с высокородной, она не служанка, ее нельзя прижимать и целовать всякий раз, как тебе захочется. Нужно также узнать о том, на какой день назначена свадьба.

　

— Мой дорогой друг, ты можешь не напрягаться дальше и прекратить поражать нас своим красноречием. Никуда я не пойду. Мне и здесь хорошо. Чистоту невесты во время заключения брака подтверждает специальный артефакт, который обмануть и подкупить нельзя, а значит, мое присутствие на половине невесты не нанесет урона ее чести. Про свадьбу сходи, узнай сам, а так же займись подготовкой к ней, ты все равно ничем не занят, — ответил Кристиан, недовольно посмотрев на своего советчика.

　

— Знаете, граф, — поддержала я своего жениха. — Я предпочитаю, чтобы мой принц целовал меня сразу, как только это ему захочется, а не прижимал к себе, где попало, служанок, тем более, что любые знаки внимания с его стороны посторонним особям женского пола чреваты для него потерей здоровья после моего убедительного и решительного разбора ошибок в его поведении.　

После моего заявления, граф застыл, приоткрыв рот. Виконты принялись смеяться, а Кристиан охнул и заверил меня, что допускать вольности в поведении будет только в моем присутствии, и объектом его приставаний и ухаживаний буду только я, поскольку он не только любит меня, но и дорожит своим здоровьем и надеется дожить до глубокой старости! После его слов, я и сообщила ему, что через пять дней доживать он будет уже в роли женатого человека.

Эта новость его совершенно не расстроила, напротив его глаза засверкали удовольствием и предвкушением.　

— А вот этому известию я безумно рад, — произнес он, глядя мне в глаза.

 — Мне с каждым днем все тяжелее сдерживаться в твоем присутствии, уходить от тебя вечером, довольствуясь только поцелуями. Я хочу перед всеми назвать тебя своей и точно знать, что ты моя, навсегда.　

После его признания мы принялись целоваться так сладко и самозабвенно, что даже не заметили, как остались в гостиной одни.　

Пять дней пролетели в сплошной кутерьме, хоть все уже давно было готово заранее.