Рожденная жить (СИ)

Как забрали из моих рук артефакт, вообще не заметила.　

Затем, старший жрец сделал надрезы на наших ладонях, и прижал их к алтарю, приглашая нас дать друг другу клятвы верности и любви:　

— Я клянусь любить и уважать свою супругу, заботится о ней и о наших детях, быть вместе в горе и в радости, в здравии и болезни, — произнес уверенно Кристиан и алтарь вспыхнул, принимая его клятву.　

— Я клянусь любить и уважать своего мужа, заботится о нем, беречь наших детей, и никогда, по собственной воле, не изменять ему!　

После этих моих слов, среди гостей пошел гул, а глаза моего любимого сверкнули удивлением и довольством.

　

— Клянусь быть вместе с ним в горе и радости, в болезни и в здравии, — закончила я. Алтарь вспыхнул повторно принимая мою клятву.　

Жрец защелкнул на наших руках супружеские браслеты и они, ярко искрясь, превратились в золотистый узор, что плотно обхватил наши запястья, подтверждая заключение брака, одобренного богами. Ранки исчезли с наших ладоней.

　

Со стороны гостей послышались восторженные овации и пожелания процветания и добра!　

Взявшись за руки, мы приняли поздравления короля, и направились вслед за ним, в окружении родных и близких, в сторону празднично украшенного зала, который уже ждал нас.　

Затем были поздравления и подарки, а так же нескончаемая вереница гостей. Близнецы расположились по бокам от наших кресел, а Данелия и Жак, представленные как супруги, стояли чуть впереди нас, и принимали подарки, не подпуская к нам гостей слишком близко.

Мелькали лица и глаза: добрые и веселые, завистливые и грустные, горевшие ненавистью и похотью. Облегчение приносила только рука любимого, который сидел рядом и, ободряя и успокаивая, поглаживал мои пальчики. Удивление вызывал тот факт, что герцог и король сидели чуть в стороне, и уже который час о чем-то неторопливо беседовали.　

Из всей массы гостей, мы выделили и сразу опознали только одного незнакомца.

Еще не зная его имени, мы все четверо могли сказать, кто он. Он вместе с семьей, состоящей из полненькой, угрюмой, неулыбчивой женщины, неопределенного возраста, являющейся, по всей видимости, его женой, и трех невзрачных пухленьких девиц, долго не решался подойти к возвышению, на котором мы сидели. Тем самым привлекая к себе наше внимание. Его пристальный взор был направлен вовсе не на нас с принцем, а на моих красавцев братьев.