Рожденная жить (СИ)

Прибывшие столичные щеголи, не дождавшись от меня приветствия, и растеряв уверенность, продолжали топтаться у дверей. И вот, наконец, один из них сообразил поклониться, поздороваться и назвать свой титул и имя. Только после этого, остальные сообразили, как грубо нарушили этикет. В ответ на их приветствие, я, все так же, не вставая из-за стола, поздоровался и тоже представился, приглашая присесть в кресла напротив меня.　

— Как вы добрались, без происшествий? — спросил я, и прежде чем кто-то из них что-либо ответил, добавил: — Мне хотелось бы знать причину, по которой вы появились у ворот моего скромного замка?　

В ответ на мой вопрос, мне просто протянули свиток с указом короля.

— Надеюсь, вы не собираетесь в обратный путь в ближайшие дни? Во-первых, моя дочь, как истинная Герцогиня и леди не может отправляться в путь без соответствующего ее по положению сопровождения и багажа. Да и вы, пробыв в дороге две с половиной десятины, можете отдохнуть, пока она соберется, ведь обратный путь у вас займет время в два раза больше.

Услышав мое заявление, они, вытаращив глаза, смогли лишь спросить:　

И я им вежливо пояснил, что они все поймут, познакомившись с моей дочуркой. После этого, мой управляющий пригласил нас проследовать на обед в парадную столовую.　

После обеда, я предупредил гостей, что сейчас за ними придет маг лекарь и им придется пройти обследование на предмет наличия болезней. Выслушав их возмущение моими действиями, я объяснил, что моя дочь очень слаба здоровьем и любой посетитель, желающий с ней встретится, проходит осмотр у лекаря, а за территорию замка она не выезжала ни разу.

Вот уже целый час, после обеда, мой маг-лекарь занимается «проверкой» гостей, а у меня все сжимается внутри, ведь сейчас их все-таки придется знакомить с Айвенлин.　

Наконец, мое ожидание закончилось и в кабинет, после стука, зашли два взъерошенных графа и виконт.

Спустя двадцать минут, в мой кабинет зашла Лин!　

Какой кошмар! Если бы я не ожидал перемен, то, наверное, испугался бы за здоровье своей дочери!　

В этот момент она была похожа на худенькую девочку лет восьми, невзрачную, болезненную на вид, с блеклыми глазами и недовольно поджатыми губами.　

— Вы звали меня, отец? — произнесла она противным визгливым голоском.