Рожденная для его любви

От него почти осязаемо исходила агрессивная энергия.

Он расставил руки по обе стороны от лица Майи и выдохнул сквозь сжатые губы:

— Я сейчас нахожусь на грани. Я не смогу контролировать себя. Поэтому….Воробышек, прошу последний раз и по-хорошему — уйди.

Майя сглотнула подступивший к горлу ком, и, подняв дрожащую руку, дотронулась до груди мужчины. Тот вздрогнул и шумно выдохнул воздух. Его глаза прищурились, он не сводил пристального взгляда с девушки, но та не смотрела на его лицо.

— Я…, - она облизнула пересохшие губы.

Когда Борис находился рядом, ей становилось труднее сохранить решительность.

— Я не хочу, чтобы потом на меня посыпались упреки, — он снова не позволил ей договорить.

Радовало другое — её руку он не скинул, наоборот, прижал своей и чуть сжал."

"— Майя, ничего не изменилось. Наш договор остается в силе, — каждое слово мужчине давалось с трудом, — я не хочу, чтобы ты считала меня мерзавцем и негодяем. Не поверишь — впервые в жизни забочусь о том, что обо мне подумает женщина.

Его признание достигло своей цели. Майя затрепетала. Теперь-то она и без его слов знала, что он меньше всего похож на мерзавца. А то, что он старается уберечь её от себя, сразило девушку наповал.

— Тебе по-прежнему нравится мой запах? — тихо спросила она и развела пальчики на руке, которую держала на его груди.

Она чувствовала сердцебиение Бориса, и заметила, что их сердца бьются в унисон.

— Он сводит меня с ума.

Не сказал, прорычал Борис. И по его большому телу прошла дрожь.

Майя, чуть подавшись назад, изловчилась и вывернулась из его расставленных рук. Теперь они стояли друг против друга.

Огромный окровавленный вампир с глазами, в которых бушевало ночное пламя, и лицом, носящим боль прошлого.

И маленькая вампирша, пытающаяся жить самостоятельно, дрожащая не то от внутреннего страха грядущих перемен, не то от желания к могущественному князю.

Победило второе.

Майя, храбро вскинув голову к верху, так, чтобы смотреть в глаза Борису, потянула за пояс шёлкового халата.

Полы халата распахнулись.

Под ним оказались лишь трусики. Полные тяжелые груди с напрягшимися сосками были свободны.

— Смой с себя кровь стригоев.