Велест прикрыл глаза и сжал подлокотники с силой, те жалобно заскрипели и каркас хрустнул.
Лана была с мужчиной! С другим! И мало того — она улыбалась!
Ревность ядовитым плющом скрутила внутренности Велеста. Если в отношении Бориса он проявил ревность, но там больше было защиты и опасение за Лану, то тут…
Тут всё было иначе.
Она общалась с другим. И тот другой был ей симпатичен. По отношению к нему она не испытывала страха, не пыталась убежать. Проклятье, она выглядела чертовски довольной!
Он впился в неё глазами, которые приобрели кроваво-черный цвет.
Вот, в этот момент он хотел, нет, жаждал крови. И желательно того ублюдка, который проводил время с Ланой.
Ему необходимо было удостовериться, что он к ней не прикасался….
Не обнимал её…
Не целовал её…
Не ласкал грудь…
Лана, почувствовав на себе его пристальный взгляд, замерла перед дверью, но потом беззаботно пожала плечами и вошла в комнату.
Велест вскочил со сломанного кресла. Его душила ярость. Какого черта тут происходит?! Лана с ним! И никто не имеет на неё права!
Кроме него….
А если у кого-то возникли по этому поводу сомнения, то, пожалуйста, он к его услугам! У Велеста зачесались десна. Клыки удлинились. И сейчас они хотели крови. Нужно обратиться к «донорам» Карданов, ему не помешает подкрепиться.
Он посмотрел на коробки для Светы. Он не потерпит возражений — она примет его подарки. И будет сегодня в них. Чтобы все знали, кому она принадлежит.
Он появился в комнате сразу же за ней.
Вошёл и….
Чернота в его глазах стала зловещей. Он узнал запах мужчины, который был рядом с Ланой.
Аркадий.
Его друг. Его враг. Его…
— Я хочу, чтобы ты сегодня надела это, — он протянул коробки Лане, и вышел. Находиться с ней в комнате и чувствовать его запах на ней — было выше его сил. Что этот сукин сын затеял?
Поэтому, когда вечером время подошло к десяти, он снова был рядом с их комнатой. Правда, местоимение «их» начинало смешить его. Да он бежал от их комнаты, как прокаженный. Даже переодевался в бутике.
Пришёл в магазин, купил самый дорогой костюм и ушёл.
Он представил, как бы высмеяли его братья, узнай они, что он ведет себя, как подросток. А не как мужчина, за которым вился шлейф из разбитых женских сердец.
Велест разозлился. Пора заканчивать глупить. Он — хозяин своей жизни. И, как вариант, не только своей…
Его губы мстительно дрогнули. Пришла пора расставить точки над «и».
Он без стука распахнул дверь и решительно вошёл в комнату.
