Предоставляя его для проживания своей внучке, я надеялся, что она оценит мой широкий жест, будет более покладистой и покорной моей воле."
"Но чем дольше длилось мое ожидание, тем больше я сомневался в своих выводах и предположениях. Сегодня прямо с утра я послал управляющего и своего мага дожидаться ее появления. Выдал им точные инструкции о том, как встретить и как разместить герцогиню и ее свиту. Приказал управляющему передать мою настоятельную просьбу о встрече с Айвенлин через два часа после ее приезда.
Мне очень хотелось познакомиться и составить собственное мнение о той, что вскоре будет признана моей наследницей.
Еще цикл назад восточное крыло укомплектовали слугами, давшими клятву служить королю. Все было готово для комфортного проживания гостей и круглосуточного наблюдения за жизнью герцогини. У нее не должно быть секретов от меня.
Узнав, что обоз прибыл к восточному крылу дворца, я принялся с нетерпением ждать прихода моего мага, который должен был подтвердить родство молодой герцогини со мной.
Конечно, герцог де Мелвел всегда отличался честностью и порядочностью, но мне просто необходимо подтверждение того, что прибывшая молодая леди действительно дочь Ладавель.
Наконец в гостиную, постучав, зашел маг Дитрим, который, зная о моем нетерпеливом ожидании, сразу доложил:
— Ваше величество, герцогиня де Мелвел действительно ваша внучка.
Вздохнув с облегчением, я заметил, что слушал мага затаив дыхание, переживая сильнейшее волнение.
В благодарность за хорошее известие я пригласил его присесть и попросил описать мне Айвенлин, а также его первые впечатления от их встречи.
— Получив известие о ее приезде, мы довольно долго ждали, стоя на крыльце, пока обоз из двух карет и десятка повозок в сопровождении тридцати верховых стражников втянется в замковый двор, — начал он свой рассказ. — Больше десятка великолепных лошадей шли в поводу. Одна из карет подкатила почти к самому крыльцу.
Именно из нее сопровождавшие карету верхом виконты Деверли, спешившись, и помогли выйти двум девушкам. Одинакового роста, в теплых дорогих плащах, подбитых великолепным мехом, — они тем не менее оказались совершенно разными. Одна из них ослепительная красотка — поразительно спокойная и равнодушная, а вот черты лица второй издалека не разглядеть. Айвенлин очень бледненькая, тонкие губы поджаты, и весь ее облик выражает недовольство.
