Я буквально утопал в наслаждении, когда она меня расчесывала, тихонько распутывая и заплетая мои волосы. Когда она расчесывалась сама, я с удивлением заметил, что ее великолепные густые локоны намного короче моих, они чуть ниже плеч, а ведь, судя по прическам, они должны быть длинные. В то время, пока она хлопотала, я спросил ее об этом и с удивлением услышал ответ:
— Наш учитель не рекомендовал нам носить длинные волосы потому, что они требуют обязательного ухода, а это не всегда удобно в сложных ситуациях, и если нужно срочно сменить внешность, то скрыть длинные волосы проблематично.
Придать эффект длины коротким волосам куда проще.
— А чему еще учил вас учитель? — спросил я, думая о том, что никогда не задумывался о длине своих волос раньше."
"— Конкретно этот мастер учил нас менять внешность и уходить от любого наблюдения, находить тайники и открывать замки шпилькой для волос, я даже могу виртуозно шарить по карманам, — сказала она и лукаво посмотрела на меня, а потом принялась хохотать.
— Какое у тебя смешное выражение лица. Так тебя еще, наверное, никто не удивлял. Ты не можешь себе представить герцогиню, которая лазает по карманам у своих гостей? — Она продолжала смеяться, а я действительно не мог представить, зачем ее этому учили, если это не шутка.
Как только она успокоилась и стала заваривать чай, я спросил:
— Зачем тебе это умение?
— Ну, знаешь, обстоятельства бывают разные. Иногда, чтобы разобраться в интригах высокородных господ, нужно просто незаметно изъять записку у одной из дамочек, или, например, лишить шантажиста какой-либо занятной вещицы.
При этом заметь, на меня ведь никто даже не подумает. Разве может высокородная госпожа, а тем более королева, уметь такое? Все уроки и занятия мы посещали вчетвером, а ученики мы все прилежные. Как я по стенам лазаю, ты видел, тайник найду и вскрою, а значит, при желании, всегда буду знать то, что захочу.
Первым моим чувством было возмущение.
— Твой отец сошел с ума! Разве этому нужно было учить будущую королеву?
Ответ я сначала увидел, глаза Айвенлин сразу потемнели, сравнившись по цвету с грозовым небом, губы, еще недавно соблазнительно поблескивающие в свете костра и мягко мне улыбающиеся, сжались в твердую линию, подбородок приподнялся.
— Не смей никогда говорить так о моем отце! Он сделал все, что мог, чтобы я могла спокойно жить в светском обществе. Для сравнения я могу озвучить, чему учили тебя, а чему меня.
