Жак, отпусти Данелию, она теперь твоя навсегда и раздевайся.
Я думал, что после наглядной демонстрации обряда единения меня уже нечем будет удивить. Я ошибался! Слова Лин меня потрясли и обескуражили, но Жак стан раздеваться, а все остальные оставались удивительно спокойными.
Девушки ненадолго отвернулись, чтобы его не смущать, а братья помогли ему лечь на алтарь, прикрыв интимное место небольшим куском ткани. Пока Жак укладывался на алтарь, я успел рассмотреть, как сильно пострадало его тело, удивился тому, как он с такими ранениями выжил.
Увидев его без маски, поразился тому, что молоденькая красавица полюбила его всей душой, несмотря на возраст и внешность.
А я считал графиню бездушной куклой!
Между тем девушки подошли к Жаку вплотную и, соединив над ним руки, застыли неподвижно. Сначала мне казалось, что ничего не происходит. Затем я начал замечать изменения на его лице. Исчезали шрамы, почему-то изменялись очертания скул и губ, потемнели и сменили форму брови. Постепенно стали уходить мелкие шрамы с тела, а крупные становились почти незаметными, с резким щелчком расправилась больная нога, на которую он прихрамывал.
Волосы потемнели, в них исчезла седина. Через десять минут с алтаря встал симпатичный молодой человек моих лет. Виконты подали ему одежду, а девушки просто плакали, обняв друг друга.
Наблюдая за ними, я вдруг понял, что именно девушки не дали мне уйти за грань, именно они лечили меня, они же вытягивали графа Ринвела из его уже не поддающейся другим магам болезни.
Видимо, именно поэтому они так торопились попасть в замок ночью, а потом еще полдня провели в его покоях, а Теодор их просто прикрывал, ведь он маг новой школы.
Одевшись, Жак еще раз, поцеловав Данелию, обратился ко мне:
— Пока мы не ушли из храма, я прошу вас, принц, дать клятву на крови о том, что обо всем увиденном и услышанном вами сегодня вы не расскажите никому. Я произношу эту просьбу не потому, что не доверяю вам, а потому, что вы, ваше высочество, обычный человек, как и я, а значит, без этой клятвы любой сильный маг может заставить вас говорить.
Для нас с Данки и Дасти безопасность наших близких превыше всего, и, как бы вам ни доверяла Лин, я вынужден настаивать на своем. К таким известиям и знаниям мир еще не готов.
Осознав его правоту, я исполнил его желание.
Перед уходом каждый из нас окропил алтарь богини капелькой своей крови и искренне поблагодарил за помощь и внимание.
