Казалось, верховный жрец читает свои молитвы уже целую вечность, приглашая богов осветить наш брак. Но, по-моему, нам обоим это было глубоко безразлично, мы продолжали не отрываясь смотреть друг на друга. Я краем глаза заметила, как засветился алтарь, как младший жрец вложил мне в руки великолепную красную розу, вырезанную из крупного драгоценного камня, как эта роза побелела у меня на ладонях, подтверждая, что на супружеское ложе я взойду невинной. Как забрали из моих рук артефакт, вообще не заметила.
Затем старший жрец сделал надрезы на наших ладонях и прижал их к алтарю, призывая нас дать друг другу клятвы верности и любви.
— Я клянусь любить и уважать свою супругу, заботиться о ней и о наших детях, быть вместе в горе и в радости, в здравии и болезни, — произнес уверенно Кристиан, и алтарь вспыхнул, принимая его клятву.
— Я клянусь любить и уважать своего мужа, заботиться о нем, беречь наших детей и никогда по собственной воле не изменять ему.
После моих слов среди гостей пошел гул, а глаза моего любимого сверкнули удивлением и довольством.
— Клянусь быть вместе с ним в горе и радости, в болезни и в здравии, — закончила я.
Алтарь вспыхнул повторно, принимая мою клятву.
Жрец защелкнул на наших руках супружеские браслеты, и они, ярко искрясь, превратились в золотистый узор, что плотно обхватил наши запястья, подтверждая заключение брака, одобренного богами. Ранки исчезли с наших ладоней.
Со стороны гостей послышались восторженные овации и пожелания процветания и добра.
Взявшись за руки, мы приняли поздравления короля и направились вслед за ним в окружении родных и близких в сторону празднично украшенного зала, который уже ждал нас.
Затем были поздравления и подарки от нескончаемой вереницы гостей. Близнецы расположились по бокам от наших кресел, а Данелия и Жак, представленные как супруги, стояли чуть впереди нас и принимали подарки, не подпуская к нам гостей слишком близко. Мелькали лица и глаза: добрые и веселые, завистливые и грустные, горевшие ненавистью и похотью.
Облегчение приносила только рука любимого, который сидел рядом и, ободряя и успокаивая, поглаживал мои пальцы. Удивление вызвал тот факт, что герцог и король сидели чуть в стороне и уже который час о чем-то неторопливо беседовали.
Из всей массы гостей мы выделили и сразу опознали только одного незнакомца. Еще не зная его имени, мы все четверо могли сказать, кто он.
