Оглядев нас и удостоверившись, что с нами и виконтами все в порядке, он, встревоженно глядя на соседнюю кровать, спросил:
— Как она?
— Плохо, — ответил Кристиан, поднося к его рту чашку с бульоном, — сейчас Айвенлин отдохнет и посмотрит ее более основательно. Пей. Мы тоже переживаем за девушку.
Обеспокоенный Владли виновато посмотрел на меня и поблагодарил за заботу и лечение, а я с удовольствием смотрела на него. Как же хорошо, что я успела и такой замечательный парень будет не просто жить, а жить полноценной жизнью.
Моему принцу повезло — иметь такого преданного друга большая удача.
Долго отдыхать я не стала. Состояние девушки меня серьезно беспокоило. Стоило только подойти к ее кровати поближе, как слезы безудержно потекли из моих глаз. Я знала, что увижу, откинув простыню, и все же вид изможденного, переломанного тела выбил меня из колеи. Взяв себя в руки, я начала диагностику.
Множественные переломы, неправильно сросшиеся кости, сильнейшее повреждение внутренних органов из-за длительного приема ядов и противоядий, не выведенных окончательно.
С внутренними повреждениями я справлюсь сама, а вот с переломами — нет. Слишком много надо ломать заново, и не просто ломать, а там, где нужно.
— Была бы со мной Данелия, можно было бы попробовать. Не знаю, что делать. Я буду думать, но ничего не обещаю.
Еще долгих два часа я занималась Нели. Устала так, как будто проходила полосу препятствий все это время, но так и не приблизилась к конечному результату, намеченному мною же. К девушке я не прикасалась, и она лежала спокойно, не открывая глаз.
— Все. На сегодня все. Кормите меня, и я опять буду спать. Можете позвать сиделок. До следующего утра я восстановиться не смогу, — проговорила я и почувствовала, как мой ненаглядный муж бережно подхватывает меня на руки.
Как меня кормили, как укладывали, помню довольно плохо. Проснулась отдохнувшей и полной сил, и в этот раз просто так из спальни мы с Кристианом не вышли, отдавая друг другу всю любовь и нежность, скопившуюся в наших сердцах.
Как же близки мы были к тому, чтобы потерять друг друга навсегда, и, как никогда, мы понимали, какой хрупкой и недолгой может оказаться жизнь.
После сытного завтрака, сопровождаемого кучей новостей, я опять занялась Нели. Три часа, еще целых три часа мне понадобилось, чтобы с уверенностью сказать, что теперь ее можно пробовать потихонечку кормить по-настоящему, начиная, конечно, с бульонов. А с переломами? Что делать с ними? Не знаю. Вот хоть плачь, не знаю, и все.
