Рождественские байки с Перекрёстка (СИ)

— Мои,  — предположил Бес, прислушиваясь. Ангел скептически выгнул бровь.

На Перекресток вышла толпа молодежи, ребята оживленно переговаривались, раздался заразительный смех, а потом те хором затянули:"

"— Добрий вечір тобі, пане господарю…

Бес страдальчески скривился и заткнул пальцами уши. А компания, как назло, стояла и пела, и Ангел сам уже подпевал, в такт притоптывая ногой.

— Радуйся, ой радуйся, земле…

Наконец молодые люди, весло переговариваясь и смеясь, ушли.

— Что тебе снова не нравится?  — искренне недоумевал Ангел.

— Все не нравится,  — мрачно ответил Бес,  — слишком они счастливые и радостные.

— До чего ж ты угрюмый, смотреть тошно, — не удержался Ангел, Бес ответил демонстративным молчанием.

— Ты их что, в самом деле так искренне любишь?  — чуть погодя, спросил он.

— Люблю,  — с улыбкой глядя на удаляющуюся молодежь, молвил Ангел

— А я терпеть не могу, лживые, завистливые, склочные людишки, — Бес ворчливо проводил их взглядом.

— Неправда. У многих из них доброе и любящее сердце, — возразил Ангел.

— Не знаю, не встречал,  —  покачал головой Бес,  — интересно, почему?

— Как бы это правильно выразиться? — задумался Ангел. — У нас с тобой разная целевая аудитория. Понимаешь?

— Не понимаю. И не собираюсь. Ты их вот жалеешь, думаешь, мне снизу не видно, что ты носишься как угорелый, помогаешь им, бережешь, охраняешь? А тебе хоть кто-нибудь за это спасибо сказал?

Ангел вздохнул и отвернулся. Бес многозначительно поднял палец:

— Вот. Так скажи мне, недруг мой нелюбезный, ради чего все это? Что тебе это дает?

Ангел подумал и уверенно сказал:

— Ты сам ответил.

Человеческая благодарность, ничего в этом мире нет лучше, поверь. И когда даже из тысячи возвращается один, это ни с чем не сравнимое чувство. Слушай, — он развернулся к Бесу и впился в него горящим взором, — не хочешь попробовать?

— Даже не знаю,  — замялся Бес,  — а что делать то?

— Нужно сотворить доброе дело. Возьмешься?

— Кто, я? — Бес выкатил глаза и захохотал.

Он хохотал как безумный, вытирая круглые мутные слезы, а Ангел смотрел с укором и терпеливо ждал, когда тот успокоится.

— Да ты что, перемерз?  — Бес вытер глаза, высморкался в шарф и назидательно пояснил:  — Я же нечисть! Какие добрые дела, дурашка! У меня природа совсем другая. Насквозь лживая, — он выразительно постучал себе по лбу указательным пальцем.

— У нас там сейчас тепло,  — тихо сказал Ангел, — не адская жара, а настоящая теплынь, и цветет жасмин.