– Сколько вы сегодня выпили?
– Всего полтора бокала глинтвейна. На скучных обедах в Лондоне я пила гораздо больше. Так что не переживайте, я не настолько пьяна. – Она подняла бокал. – Но вы снова пытаетесь сменить тему, и я…
– Обещаю, что не стану этого делать.
– Тогда отвечайте на вопрос.
– Правда состоит в том, что вы меня интересуете. И даже очень. Я думал, что наши поцелуи помогут вам догадаться об этом. – Он улыбнулся. – Но вы правы. Я считаю, что мне не стоит этого делать.
Реджина вздернула подбородок, и ее глаза вспыхнули решимостью.
– Но почему?
Даффин провел рукой по лбу.
– Причин несколько. Ваша грядущая помолвка, моя дружба с вашим кузеном и… – Он тяжело вздохнул. – В общем, я не тот, за кого вы меня принимаете.
Реджина погладила его по щеке.
– Я знаю, кто ты такой, Даффин. И я хочу тебя. Скажи, что ты меня не хочешь, и я больше никогда не стану поднимать эту тему.
Даффин приподнял лицо Реджины за подбородок.
– Дорогая, ты могла бы соблазнить даже святого. Конечно же я тебя хочу.
По ее лицу медленно разлилась довольная улыбка.
– Что бы ты сказал, если бы я призналась тебе, что хочу большего?
Здравый смысл бил в колокола, но переполнявшие Даффина эмоции заглушали голос разума. Даффин прижался лбом к ее лбу и произнес:
– Я бы ответил: приходи в мою спальню после полуночи.
Даффин проводил Реджину в гостиную, где ее без сомнения заждались родные, после чего удалился в свою спальню, с трудом справляясь с охватившим его возбуждением. Конечно же, он совершил ошибку, пригласив Реджину к себе, но она хотела большего, и он тоже.
Даффин наконец то смог признаться себе в этом. У него не было намерения лишить Реджину девственности – это было бы слишком, но он мог заставить ее тело петь от удовольствия и хотел этого. Глядя в темноту, Оуклиф попивал бренди и вспоминал тело Реджины, прижатое к его собственному, ее мягкие губы и еле слышные стоны. Господи, как же он ее хотел. И ему больше не было никакого дела до того, что это неправильно.
Вскоре после того, как часы пробили полночь, раздался тихий стук в дверь, который вывел его из раздумий.
А ведь Даффин уже начал опасаться, что Реджина передумала. Она должна была передумать. Он прекрасно знал, что ему не стоит открывать дверь, тем не менее, набрав полную грудь воздуха, распахнул ее.
В коридоре стояла Реджина. Пеньюар съехал с плеч, а в руке она по прежнему держала бокал. Ее восхитительные волосы волнами ниспадали на спину. При виде этого зрелища в горле у Даффина пересохло.
