Рождённая в ночи

Я соскучилась, — прошептала девушка и стала выводить замысловатые круги на его груди. — Почему ты так долго за мной не приходил?

— Если я скажу, ты долго будешь смеяться.

— Я дал тебе свободу, — сглотнув подступивший к горлу ком, сказал вампир. Лана не видела, но от напряжения у него на лице заходили желваки. Ему трудно было говорить, переборов себя, он продолжил: — Неприятная сцена, где ты решила, что я могу причинить тебе физическое насилие…твой испуг…Подействовали на меня отрезвляюще. Я перегнул палку. Осознал это, и стал ждать твоего возвращения.

— Я не возвращалась…, - ещё тише проговорила Лана, догадываясь, о чем хочет сказать мужчина.

— Да, ты не возвращалась. Это были самые мучительные дни в моей жизни. Время шло ужасно медленно. Я метался по резиденции, точно загнанный зверь. Я точно спустился в ад. Одна моя сущность требовала, чтобы я немедленно разыскал тебя, привязал к кровати и больше никуда одну не отпускал. Чувство вины заставляло находиться на месте. И ждать. Мне и в голову не могло прийти, что ты не знаешь куда возвращаться.

Лана тихонько довольно засмеялась и прижалась ещё крепче. Чем больше времени они проводили в кровати, обнявшись, тем чаще посещала её мысль о том, что, если они займутся любовью осторожно, то не причинят вреда друг другу.

Она хотела чувствовать его внутри.

Она жаждала слиться с ним в одно целое.

— Я поняла, что не знаю ваш адрес, когда вышла из колледжа. Меня переполняли эмоции после встречи с Михаилом и, я хотела с тобой поделиться.

Велест довольно застонал.

— Женщина, ты понимаешь, что делаешь?

— Мы будем осторожны. И, да, я буду сверху.

Он обхватил её лицо руками и впился губами в её податливые губы. Его язык сразу проник в глубину рта и с удовольствием облизал её нёбушко. Он пил сладость её рта и не мог насытиться. Она была чудесно сладкой, восхитительно вкусной.

Его ладонь легла на грудь девушки, и та застонала в ответ.

— Велест…Я не уверена, что способна сейчас на игры. Я безумно хочу тебя Я вся горю.

Её запах возбуждения приятно щекотал его ноздри, проникая в кровь, и огнём струясь по венам. Он с трудом сдерживал себя, боясь, что Лана ещё слишком слаба после наркоза.

Её признание решило всё.

Он крепче сжал её талию и, перевернувшись, положил её на себя.

— У тебя ранение не болит?

— У меня болит другое.