Рождённая в ночи

Сейчас к нему примешался страх, но со временем он пройдет. И сменится жаждой наслаждения.

Он поднял бедра, намереваясь без прелюдий и любовной игры проникнуть в лоно женщины, когда понял, что они ни одни.

Они появились, проникнув сквозь межкомнатные стены.

И тонкой дымкой скользнули по кухне.

Велест отреагировал молниеносно. Резко сел, прижал к груди девушку, полностью закрыв её спину рукой.

Он не боялся теней, они не могли нанести ему вреда. Напротив, тени узрев, кому они помешали, и кто встал на их пути, перестали продвигаться к ним, взметнулись к потолку и там закружили.

Велест не спускал с них глаз. Он не любил теней. Тени сторонились вампиров, во времена средневековых распрей и беспощадный войн за передел территорий, они служили бессмертным, выполняя разные поручения. Велесту были хорошо известны вампирские хроники, и он знал, что теней использовали в основном для слежки. Их мало кто видел, даже не каждый колдун был в состоянии различить теней. А подчинить их своей воле — тем более.

И то, что сейчас две тени свободно перемещались по квартире девушки, навело его на мысль, что они здесь не впервые. Сначала он решил, что они последовали по его кровавому следу, но тотчас отбросил эту мысль прочь. Они бы не посмели, даже под угрозой полного уничтожения. Тени не отличались сообразительностью, но были известны своей осторожностью.

Тогда….Если они пришли не за ним, то за кем?

Он прищурил глаза. Тени клубились, метались под потолком, то сбивались вместе, то принимали причудливые очертания.

Тени никому не могли причинить вреда в физическом плане, но при желании могли сильно напугать человека. Например, Свету. Ему это не понравилось. Ему не понравился даже намёк на то, что кто-то может причинить ей вред. По крайней мере, пока она находиться в его объятиях.

А он сжимал её, защищая и давая понять, что она находиться под его покровительством.

И скользнули к окну. А затем исчезли в ночной темноте.

Велест нахмурился. Для одной ночи многовато событий.

Блондинка в его руках снова попыталась вырваться. Она никак не могла успокоиться, и, по-прежнему, предпринимала упрямые, граничащие с отчаянием, попытки освободиться из его объятий.

— Угомонись, — резко сказал он. — И перестань елозить. Я не буду брать тебя. По крайней мере, сейчас.

Свете показалось, что она ослышалась. Вампир резко изменил свои намерения. В его действиях исчезла сексуальная подоплека.