Рождённая в ночи

Лана проснулась от тревожного предчувствия. Что-то вторглось в сонное сознание, и разбудило раньше положенного срока. В выходной день она позволяла себе роскошь выспаться, поваляться на кровати подольше. Но сегодня всё было иначе. В её сознании сохранилась тревога, и сновидения были смутными, не понятными.

Она потянулась, и её руки коснулись прохладного шёлка простыней….Она резко распахнула глаза. У неё никогда не было шёлковых простыней!

Тотчас события минувшей ночи пронеслись в голове, и из груди вырвался стон.

Лана огляделась по сторонам. Она лежала на огромной кровати с балдахином. Вокруг находились роскошные предметы мебели, которые она видела только в фильмах. Высокие окна были занавешены темными шторами, сквозь которых в комнату проникал дневной свет.

Она спустила ноги с кровати, и услышала ленивое:

Лана вздрогнула и повернулась на голос.

Около камина, в котором даже сейчас, ранней осенью, горел огонь, удобно расположился Велест. Он переоделся в халат, который преступно соблазнительно смотрелся на его мощной фигуре.

Поза Велеста была расслабленной, ноги вытянуты, на невысоком столике стояла початая бутылка с желтоватой жидкостью. Там же находился поднос с чашечкой дымящегося ещё кофе, тостами и фруктами.

Теперь Лане стало понятно, от чего она проснулась. И почему, не смотря на многочасовой сон, чувствовала себя не отдохнувшей. Подсознание не могло полностью отключиться, будущая неопределенность маячила хищным ястребом над будущим.

— Доброе…, - медленно ответила Лана, не спуская встревоженных глаз с Велеста.

Сейчас она немного иначе воспринимала то, что с ней произошло ночью.

— Как спалось? — Велест был сама любезность.

— Если честно, не очень….

— Что так? — казалось, он искренне обеспокоился. — Что тебе мешало?

— То, что я нахожусь в доме у…

— Вампиров, — закончил за неё мужчина.

Его глаза были в тени, и она не видела, как они хищно блеснули.

— Это тебя тревожит?

Он хрипло рассмеялся. Девушка притягивала его. После сна она выглядела взъерошенной, волосы рассыпались по плечам в художественном беспорядке, на лице ещё сохранилось нежное сонное выражение.

А её аромат…

Велесту с трудом удавалось себя сдерживать. Сейчас бы опрокинуть её на кровать, сорвать — наконец-то! — ненавистные джинсы и получить то, что не давало покоя который час. Он хотел эту женщину.

А пока не стоит её пугать. Потому что он собирался держать её рядом с собой. Он точно не знал, сколько времени. Но, возможно, не день, и не два.