Рождённая в ночи

Её глаза походили на большие озерца. В них застыло не понимание.

Мужчину никогда не трогали женские слезы. За столетия своей долгой жизни он повидал всё, что может видеть бессмертный. Слезы, кровь, боль, мольбу. И всегда оставался равнодушным. Чужие страдания не трогали его. Особенно в годы молодости, когда он вступил в пору совершеннолетия. Тогда он натворил много безумств. Но вовремя остановился, и не превратился в зверя.

Слёзы Светы сводили его с ума. Он, чувствуя своей кожей, её отчаяние, не знал, что делать, как успокоить её.

Он придвинулся ближе и увидел, как одна из слезинок покатилась к ложбинке среди губ.

Он наклонил голову и слизнул солоноватую слезу. И вместо того, чтобы отпрянуть от него, Лана потянулась навстречу.

Весь её мир сузился до этого мужчины. До выражения его глаз. До разворота сильных плеч. До жадных губ. До сильного тренированного тела. До страсти, которой он весь пылал.

Её ладони легли на плечи мужчины, обтянутые легкой тканью рубашки. Но даже через ткань она чувствовала, как он пылал.

Её губы раскрылись, сначала осторожно, чтобы только успокоиться, стали принимать поцелуй Велеста. Самообман. Лане не требовалось успокоения. Ей требовалась его страсть.

Она заерзала бедрами и попыталась придвинуться ближе к Велесту. Он внял её желанию, и сильной рукой притянул за талию к себе. Она пискнула, потом последний раз всхлипнула и сама прижалась телом к нему.

Велест заурчал от удовольствия. Его инстинкты взревели от торжества.

Её губы были мягкими и податливыми.

Они с готовностью принимали ласки Велеста, и когда он раздвинул языком её губы, проник внутрь, она приняла его. Её язык мягко встретил требовательные атаки его языка и позволил исследовать её глубины.

Рука мужчины спустилась вниз и легла на грудь Светы. Её мягкость была создана для него. Он сделал легкое круговое движение и почувствовал, как сосок напрягся и уперся в ладонь.

Сегодня. Сейчас. Она, наконец-то, будет принадлежать ему.

Он с великим трудом оторвался от её рта и тотчас услышал, как она протестующее пискнула.

И этот звук был самым желанным для него.

— Я хочу тебя раздеть, — выдохнул он ей в лицо и задал вопрос, который никогда никому не задавал: — Можно? Ты позволишь мне?

— Пожалуйста…Сделай это…

Ткань платья стала раздражать воспаленную кожу. И ей отчаянно захотелось от него избавиться. И когда Велест стал нетерпеливо снимать его, это было самым естественным процессом.

Теплый воздух коснулся полуобнаженного тела Ланы.