Ртуть

Когти маленького существа клацали, клацали, клацали по полу, пока он несся ко мне. Когда он добежал до меня, то попытался остановиться, но камень был слишком гладким, и лапам не за что было зацепиться, поэтому последние четыре фута он проскользил. Он взвизгнул и запрыгнул ко мне на колени, просунув мордочку мне подмышку, чтобы можно было уткнуться в мой бок и спрятаться.

Маленький бочок его грудной клетки поднимался и опускался, как сумасшедший, когда он прильнул ко мне, дыша так, будто только что пробежал пять миль.

— Значит, ты передумал? — прошептала я, с болью осознавая, насколько громким казался мой голос теперь, когда я была здесь одна и ртуть не шептала мне. Маленький лисенок тявкнул в ответ, уткнувшись мне подмышку.

— Хорошо. Все в порядке. Не волнуйся. Мы все можем передумать, — сказала я ему. — Полагаю, ты не умеешь следить за временем, верно?

Никогда в жизни я не была так благодарна за компанию. Я погладила лисенка, испытывая облегчение от того, что еще одно живое, дышащее существо согласилось нести со мной это бдение.

Он был напуган. Очень напуган, но он больше не покидал меня.

— Как мне тебя назвать? Если ты собираешься вертеться поблизости, у тебя должно быть имя.

Он поднял на меня взгляд, его маленькие ониксовые глаза почти закрылись, веки медленно моргали, и я могла разглядеть каждую его крошечную белую ресничку.

— Что ты думаешь об Ониксе? — спросила я его.

Он закрыл глаза и долго не открывал их, что я восприняла как знак одобрения.

Вскоре он уснул. Я принялась отсчитывать секунды и минуты на пальцах, пока не поняла, что час, должно быть, уже прошел.

Оникс был недоволен, когда я переложила его на сумку. Он с опаской наблюдал, как я встала на край портала и осторожно протянула руку, приказывая серебристому океану проснуться.

Поверхность лишь наполовину трансформировалась, все еще оставаясь твердой по краям, когда из центра портала вырвался столб черного дыма. Кингфишер уже был там, пробиваясь сквозь ртуть, его лицо исказилось, как маска.

С Нимереля в его правой руке капало что-то красное. С человека, которого он тащил в левой руке, держа за шиворот, стекала ртуть. Он перекинул безжизненное тело через край портала и бросил его на землю, а затем, задыхаясь, рухнул рядом.

Ртуть забурлила, миллион разрозненных голосов закричали одновременно. Звук был тошнотворным, но я отмахнулась от него и помчалась к телу, которое Кингфишер кинул на пол.